Гусары нечисти не боятся

- Голову держите!

- Осторожно! У него пена изо рта сейчас пойдет!

- Уби-и-или!

- Да никого не убили. Парню плохо.

- Упился до чертиков…

- Грех. Больной, небось!Вишь, как его колотит.

- Чей он, может, знает кто?

- Первый раз вижу.

- Голову держите!

- Дергается!

- Как есть блаженный! Вишь, пена изо рта идет!

- Божий человек! Господь сподобил…

- И куда его теперь?

На крик, шум и голоса выбежал местный священник, еще не до конца облачившийся для богослужения. Ему пришлось повысить голос – люди не сразу заметили святого отца.

Уговаривать народ ему долго не пришлось. Люди были только рады, что решение принял за них кто-то другой. Подхватив извивающегося в припадке парня, они потащили его за святым отцом к маленькому домику при храме.

Там Николенька и пришел в себя некоторое время спустя.

Боль отпустила, когда смолк колокольный звон. Мышцы, сведенные судорогой, расслабились. Юноша смог нормально дышать, а когда отдышался и успокоился, даже смог приподняться и сесть. Его уложили на полу на чистые половики, и он почувствовал что-то вроде раскаяния, заметив на них следы грязи.

Осторожно пересел на лавку, с любопытством осматриваясь по сторонам. С того мгновения, как выпал из несущейся на полном ходу кареты, он был как в тумане и не мог понять, где находится.

Горница была небольшая, но чистая. Лавка, на которой он лежал, пол, два ларя – все покрывали чистые коврики. В красном углу – иконостас, стол, в центре которого красовалась солонка, несколько полок с посудой, изразцовая печь, да двери – в небольшие сени да в соседнюю комнатку.

Ничего лишнего.

Веселый дробный перезвон колоколов возвестил о завершении службы, и одновременно вызвал новый припадок. Николеньку еще трясло, когда дверь отворилась, и вошел священник. Прищурив глаза, он несколько секунд внимательно смотрел на дрожащего всем телом юношу. Потом, приняв решение, шагнул вперед:

- Ну, здравствуй, вьюнош!

- Святой отец…

- Откуда ты такой взялся? – священник внимательно посмотрел на него.

- Сам не знаю, - развел руками Николенька.

– Помню – ехал в карете. Дверца была не заперта. Я кинулся запирать, а тут карета взлетела, ну я и… вывалился.

Последнее слово он произнес совсем тихо, сообразив, что ему могут не поверить.

- Так-таки и вывалился?

- Ну да! А вы бы не выпали, когда карета по воздуху летела?

Вспомнилось ощущение полета и бьющий в лицо ветер. Тогда, ночью, он был слишком ошеломлен происходящим, все свершилось слишком быстро, и лишь теперь пришло понимание.