Гусары нечисти не боятся

Аоттуда живыми не возвращаются!»

По счастью – или несчастью, как посмотреть – спускались неглубоко, оказавшись в тесном коридоре, где тускло горело несколько факелов, а в нишах тянулся длинный ряд одинаковых дверей. Дежурный бегло просмотрел сопроводительную бумагу, потом отпер дверь одной из камер и пригласил новичка внутрь.

Было темно – кабы не свет из маленького зарешеченного окошка, царил бы полный мрак – тесно, сыро. Воняло гнилой соломой, нечистотами, старым тряпьем. Остальное оказалось не так плохо – арестанта не заковали в кандалы, в камере имелась кровать с тюфяком, а вернувшийся через несколько минут дежурный принес свечу, которую поставил на маленький привинченный к стене столик.

- Поздновато вас привезли, - буркнул он. – На довольствие поставить не поспели. Вот назавтра уже кашу выпишут. А пока попоститься полезно.

Вышел. Лязгнул засов. Николенька остался один, глядеть на огонек свечи и размышлять о своей судьбе.

Княгине Серафиме Евстафьевне приснился страшный сон, да такой, что она вскочила с постели с криком ужаса. Сенные девки, дремавшие на лавках, встрепенулись. Толстая Нюшка вовсе свалилась на пол, заохала, и княгиня тут же заругалась на нее:

- Пошла вон, дурища неповоротливая! Чтоб духу твоего здесь не было! Марфа, воды подай!

Вторая девка, Марфа, метнулась вон из опочивальни, вернулась с ковшиком. Почтительно поднеся его к устам княгини, поинтересовалась:

- Что приключилось, матушка? Али сон дурной увидели?

- Сон, - княгиня сделала глоток.

Она с тревогой оглядела темные углы опочивальни. Княгиня не боялась никого и ничего, но на этот раз… Это был не простой сон. То, что она увидела, было намного страшнее самых мрачных пророчеств, и не верить ему было нельзя.

- Ты вот чего, Марфушка, - промолвила она, возвращая ковшик, - девок позови.

- Каких?

- Да всех подымай, сколько есть.

Четверть часа спустя четверо полусонных девушек, кутаясь в платки, в одних сорочках, переминались перед княгининой постелью.

- Разговаривать, - приказала Серафима Евстафьевна, откидываясь на подушки. – Глаз не смыкать. Всю ночь чтоб говор ваш был слышен. А ты, Марфа, садись вот сюда, в ногах. Пятки чесать будешь. Ну, - уже откинувшись на подушки, грозно сверкнула глазами, - чего как в рот воды набрали? Приказываю разговаривать!

- Об чем, матушка? – робко поинтересовалась самая смелая.

- Да об чем хотите.