Гусары нечисти не боятся

Сторож был не один. С ним вместе спустились двое солдат, вооруженные ружьями с примкнутыми к ним штыками.

- Выходите!

- И куда меня? – поинтересовался гусар, не спеша направляясь к дальнему углу, чтобы облегчиться перед дорогой. – На казнь или…

- Пока на допрос.

Они поднялись по той же узкой лестнице, прошли небольшим гулким сводчатым коридором, наводившим на мысль о старинных замках, о которых пишут в рыцарских романах. Дома у матушки не водилось книг «про неправду», но, общаясь с людьми наподобие Аристарха Данилевича, Николенька узнал о таких сочинениях.

Переступив порог допросного кабинета, юноша с любопытством огляделся вокруг. Увиденное разочаровало – ни тебе дыбы, ни ката с засученными рукавами и кнутом в волосатой лапище, ни горящих углей, на которых ждут своего часа каленые прутья, ни скамей, к которым прикручивают особо несговорчивых подозреваемых. Даже так называемого «огненного веника» не было – а Николенька, краем уха слышавший про него, так мечтал взглянуть на сие орудие пытки хоть одним глазком! Узнать бы, как он выглядит!

Нет, это был небольшой, шагов пять в поперечнике, кабинет, выкрашенный светло-голубой краской с простыми деревянными полами.

Узкое, как бойница, окно забрано частой решеткой. На стене – портрет императора, под ним, за старым канцелярским столом, сидел обычный с виду человек в черном с серыми вставками мундире. Справа и слева от него высились обычные шкафы с книгами и бумагами, в дальнем углу громоздился железный ящик. Посередине кабинета одиноко торчал еще один стул.

Человек что-то не спеша писал, обмакивая перо в чернильницу и время от времени посматривая в раскрытую толстую книгу. Николенька удивленно вскинул брови – текста там не было, только рисунки, сложные, путаные, больше напоминавшие схемы.

- Арестованный доставлен, ваше благородие! – отрапортовал сопровождавший юношу солдат.

- Подозреваемый, - ровным тоном поправил писавший. – Пока только подозреваемый… Прошу садиться!

Кончиком пера он указал на стоявший поодаль стул.

Николенька сел, поерзал на жестком сидении.

- Руки на подлокотники, - не поднимая головы, распорядился писавший.

Юноша повиновался. К подлокотникам крепились ремни, и он не особенно удивился, когда один из солдат шагнул вперед и ловко скрутил его запястья.

- Готово, ваше благородие!

- Отлично. Ждите снаружи!

Николенька проводил своих конвоиров взглядом.