Гусары нечисти не боятся

Тебе ведь им владеть! Ну, что тебе в городе? Балы-то не для тебя, пока старшие сестрицы не пристроены. На гуляния ты не ходишь, а Святки мы и у себя в глуши деревенской не хуже умеем праздновать. А уж катания на санях, а зимние леса у нас какие… Красота несказанная! Поедем! А скучно станет – там Кострома-город в десятке верст. Тройки у меня резвые, вмиг домчат. Поехали!

Сестры и родители кивали головами – мол, не упирайся, не отказывайся от своего счастья. А для нее это не счастье, а мука смертная.

- Но, - девушка сделала последнюю попытку, - я не могу… не хочу… Воля ваша, а не поеду!

- Одна она не хочет ехать, - прежде, чем кто-то успел хоть слово вымолвить, пришла на помощь Мария, ласково обнимая младшую сестренку за плечи. – Робкая она у нас, Сонюшка-то. Да и скучно ей будет одной. Вы, тетушка, все-таки старше нас летами. А мы девушки молодые, у нас свои секреты, девичьи… Да и с младенчества привыкли мы в одной комнате жить. Иной раз до вторых-третьих петухов все болтаем.

Софья кивнула головой. Такое действительно бывало, но болтала при этом больше сама Мария, а она все кивала и иногда поддакивала.

- Возьмите и меня, тетенька, - Мария умильно хлопала ресницами, улыбалась, строила глазки. – Я места лишнего не займу, а Софьюшке без меня скучно будет!

Она была готова на коленях стоять – лишь бы тетка согласилась. Не могло такого быть, чтобы баснословно огромное теткино богатство досталось одной вялой рыбине Соньке! В конце концов, она тоже княжна Каротич и тоже имеет право на свою долю наследства! И она старше на год!

Мать сердито качала головой и поджимала губы, Серафима Евстафьевна хмурилась, но потом чело ее разгладилось – видимо, пришла в голову какая-то мысль.

- Ну, что с вами поделаешь, сороки! – вздохнула она. – Правда твоя, Марьюшка – дом у меня в Лиходеевке большой, места на всех хватит. И гостям, и хозяевам. Как, отец, отдашь мне двух дочек заместо одной?

- Отдам, - кивнул князь Каротич.

Та захлопала в ладоши, запрыгала, радуясь, как маленькая девочка, кинулась обнимать старших сестер, бурно благодарить «благодетельницу», не обращая внимания на то, что тетушка уклоняется от ее поцелуев.

Софья стояла, ни жива, ни мертва. Что с Марией, что без нее – ехать ей в Кострому не хотелось. Но изменить уже ничего было нельзя.