Гусары нечисти не боятся

Доктора не пробовали звать? Может, ты простудилась, девочка моя?

Мария, стоявшая рядом, тихо ущипнула сестру за запястье, и та пролепетала:

- Нет…

- Да когда ей простывать, когда она на улицу-то не выходит? – снова встряла мать. – Все в комнатах сидит, читает или вышивает. Ну, разве что в церкви бываем, но то не пешком, а в коляске, чтоб ноги зря не топтать.

- На улице, значит, не бываешь, не выезжаешь никуда… Скучно, поди, все время дома сидеть?

Тетушка обращалась к ней. Мария ущипнула вторично, и Софья вынуждена была ответить:

- Нет.

- Да как же не скучно? – не выдержала старшая сестра. – Еще как скучно, тетенька! Целыми днями то книжки, то вышивание, то ходишь из комнаты в комнату. Гостей у нас мало бывает, сами мало, к кому выезжаем. Сиднями в четырех стенах сидим, хоть волком вой! На край света бы побежали, только бы малость развеяться!

- А правда, Софьюшка, - прищурилась гостья, - давай-ка я тебя к себе заберу!

Девушка вздрогнула всем телом, невольно выпрямляясь:

- Как так – к себе?

- А вот так! Житье ваше, прямо скажем, не сладкое.

Концы с концами сводите – и то хорошо. Родителям твоим сперва надо сестер твоих пристроить – вон Евгению и Александрину давно пора замуж отдавать. Да и Наталья на возрасте. Пока им женихов-мужей найдут, пока приданое наберут, годы и пройдут. А тебе в девках томиться… А поедешь ко мне жить, долго ждать не придется.

Она подмигнула, улыбаясь. Софья попятилась:

- Нет, тетенька, нет!

- Да как же нет, когда ты – моя наследница? Боишься, что сестер обижу? Так имение тебе отпишу – тогда с ними и делись, сколько влезет! Ну, поедешь ко мне жить?

- А… куда? – робко промолвила девушка.

Она знала мрачный дом тетушки на Мясной улице, в совсем не подходящем для княгини месте, в двух шагах от мясного рынка.

- Ко мне, в имение, в Костромскую губернию.

Девушку обуял страх. Покинуть родителей и отправиться в такую даль, одной, с теткой, которую она боится до обморока?

Софья обернулась за поддержкой к матери – что скажет она. К ее удивлению, княгиня Каротич кивала головой и делала дочери знаки – мол, не упирайся, благодари тетушку за благодеяние.

На лице ее отца было написано облегчение – еще одну дочь с плеч долой. Сестры смотрели завистливо и вопросительно, словно она уже стояла перед ними с пачкой ассигнаций в руках.

- Соглашайся, девонька, соглашайся, милая, - пела в уши Серафима Евстафьевна. – В городе тебе делать нечего, а мы с тобой в поместье уедем. Оглядишься, обживешься, с хозяйством ознакомишься.