Одинокий путник

Лытка не думал об опасности, он ни секунды не боялся Дамиана, он бы, наверное, отгрыз ненавистную руку, если бы подоспевшие монахи не отцепили его от запястья настоятеля, сжав ему щеки пальцами. Но он все равно опоздал.

Мрачная фигура колдуна показалась на дороге, и Паисий сжал плечо Лытки немного крепче. Его горло исторгло какой-то тихий, гортанный звук, вроде стона, и Лытка понял, как Паисий боится. Надеется и боится.

Колдун, как всегда, спешил, но, увидев иеромонаха с мальчиком, придержал коня, посмотрел на них сверху вниз жестким, холодным взглядом и сказал, коротко и внятно:

— Мальчик умер.

Паисий, до этого смотревший на колдуна широко открытыми глазами, полными надежды, уронил голову на грудь, а Лытка не сразу понял, что означают эти слова, потому что не хотел их понимать.

— Я узнал, кто его родители, и похоронил рядом с матерью, в Моксино, — колдун тронул коня с места и, не оглядываясь, направился к больнице.

Паисий разрыдался молча: плечи его тряслись, губы судорожно кривились, и из плотно зажмуренных глаз бежали слезы, и тогда до Лытки постепенно стало доходить, какую весть принес им колдун.

Отчаянье, до поры спрятанное где-то внизу живота, вдруг поднялось к горлу, и Лытка схватился за шею руками, как будто это отчаянье могло его задушить. Оно было похоже на невыносимую боль, и от этой боли у Лытки дрогнули и подогнулись колени: он упал на вытоптанную землю и свернулся клубком, стараясь спрятать лицо и зажать руками уши, чтобы не слышать слов колдуна, которые до сих пор били в виски набатом: мальчик умер, умер, умер…

Если бы он тогда поднялся с земли чуть быстрее… Совсем чуть-чуть…

Глава 15

Лытка три дня пролежал в горячке, и Паисий приходил к нему и сидел рядом по нескольку часов.

Тогда и началась их дружба — старика и мальчика, таких непохожих, разделенных не только возрастом, но и положением.

— Мне сегодня приснился сон, — рассказывал Паисий, — как будто Господь обнимает Лешека и сам ведет в райский сад.

И вокруг светло, поют птицы, и идут они по белому облаку…

— А разве Лешека могут пропустить в рай? — удивился Лытка.

— Конечно. Господь ведь любил его, как родного сына, разве же он не простит ему мелких детских грешков? И вся обитель молится за его спасение, и Исус слышит наши молитвы.

— А откуда ты знаешь, что Господь любил его, как сына?

— Конечно, любил. Господь всех нас любит, как своих детей. И тебя, и меня.