Власта

— Они не жестоки, княгиня Власта, — голос сестры Яры глух. Словно она устала говорить одни и те же слова каждый день. — Они не жестоки — они справедливы. Но часто справедливость Небесной Семьи не доступна нам — людям земли. Так сказала однажды моя предшественница и с каждым новым прожитым днём я убеждаюсь в правоте этих слов.

— А пока они дарят нам свою справедливость — мои люди должны умирать? Я верно поняла справедливость Семьи?

— Умирают ли они, проклиная тебя? Или умирают за тебя с гордостью и счастьем? Готовы ли ты прятаться за их спинами или умереть вместо них?

Власта поднялась с колен и тщательно отряхнула плащ.

Сестра Матери все так же стояла за её спиной, но...

— Это все пустые слова, Сестра Яра. Это знаете вы и я. Такие слова легко слушать в песнях про деяния прошлых героев, но как это поможет мне здесь и сейчас?

— Тебе не подходит мудрость Семьи, что прошла через поколения — так что же ты хочешь от меня? Я только Голос Матери, а не говорю вместо неё.

Власта поморщилась и повернулась к Сестре лицом к лицу.

— Я хочу знать, что думает моя мать. Не Небесная — её мудростью я сыта по саму маковку. Я хочу знать, что думает моя родная мать. Та, что подарила мне жизнь. А потом бросила меня, когда я в ней так нуждалась. И не просто бросила меня, а отреклась от меня, от своих людей... даже от своего имени. Что скажешь мне, матушка?

... ненавижу... княжий венец на полу...

Бывшая княгиня Милослава молчала.

Осада (предсказание)

... зов труб.

— Йедют... Оне йедют...

Крик молодого малалида разносится над городом.

Ты вздрагиваешь, прислушиваясь к этим протяжным крикам, что эхом сейчас мечутся по твоему городу.

— Тута... Оне тута...

Ты стоишь на крепостной стене и смотришь как перед воротами собираются воины твоих врагов. Они действуют неторопливо, словно основную задачу уже выполнили — загнали волчицу в ловушку и теперь остается только добить её.

— Нуудельчата тоже здесь, — говорит старый охранитель. Он грузно поводит плечами затянутые в тонкое плетение кольчуги.

— Степные падальщики. Зря мы тогда им помогали... Знал же, что предадут.

— Во главе с сопливым Владыкой, — шепчешь ты.

На твоей душе пусто. Все сожаления и переживания отгорели и теперь превратились в горсть пепла. Только маленьким, горячим угольком тлеет мысль о сыне.

— Госпожа моя, вам надо уйти отсюда. Когда разгорится бой — будет небезопасно.

Ты закусываешь губу и смотришь, как поднимаются к небу два стяга. Красный с белой лошадью и синий с черным медведем.