Власта

Подпускать их к стенам города опасно, и она понимала это лучше всех.

Как сейчас не хватало мапы отца. Подробной, точной, нарисованной словно из-под неба. Отец отдал немало золота за неё и Власта просто побоялась выносить такую драгоценность за стены. И теперь приходилось надеяться на память.

— Так-то оно и так, госпожа, но дураков с горячею кровью полно везде. И у них, и у нас.

Власта отвернулась от охранителя. Некрас прав и от этих слов на сердце становилось еще больнее.

Третий день пошел уже с того момента, как младший брат Всеслава, молодой сотник повел своих людей в атаку на воинов Ждана, что стояли под стягом с медведем.

Что-то хрустнуло и сломалось в молодом дружиннике, что он забыл про все приказы, а сейчас Власта даже не могла вспомнить его имени. Помнила только мелкого мальчонку, что носился по двору и показывал язык старшему брату.

Дурак... сопляк.

Княгине так хотелось, чтобы он тогда вернулся из боя, но молодому сотнику удалось избежать гнева своей госпожи сложив бедовую голову.

И сожжённая деревня теперь как пятно на коже прокаженного.

— Нам придется отступать.

Голос Гудрёда прозвучал сухо и бесстрастно. Слишком сухо и бесстрастно для того, чей сын так же погиб три дня назад. Власта покосилась на него и торопливо отвела взгляд. Невозможно было спокойно смотреть на того, кто уже решил для себя, что уже умер и теперь не торопясь, методично доделывает оставшиеся дела.

То, что эти дела были связаны с войной, пугало еще больше.

— Нам придется отступать, — повторил малалид оглядываясь.

— Тут нет возможности зацепиться. Все ровное и гладкое — как стол. Нас просто сомнут и стопчут.

Власта сжала кулаки.

... ненавижу... кровь из горла пятнает пол...

Дружинники за спиной Власты заволновались и начали роптать:

— Да мы их... Госпожа, госпожа... позволь нам... Мы их — до самой границы катиться будут... Соплями и кровью умоются... степняки эти вонючие и медведи с лошадьми.

— Молчать!

Дружинники смолкли, а Власта, развернув коня, хлопнула в ладони.

— Дед и Мать мне свидетели, если шуметь бестолково будете — сами кровью и соплями умоетесь.

Развели галдёж как бабы в торговых рядах. Кто первый рот распахнул?

Из пеших рядов появился молодой воин в новенькой кольчуге. Он понурил голову и судорожно мял шапку в руках.

— Я, госпожа. На мне вина, и наказание тоже мое.

Власта дернула поводья и подвела коня поближе, а потом взглянула на дружинника сверху вниз. Парень сутулился и отводил глаза. Но что-то зацепило Власту в этом дружиннике.