Змей Горыныч

И даже гридни княжеские, сопровождавшие Богуслава, не смогли их разогнать.

Не приходилось еще Добронеге привечать у себя столь знатного гостя. Бегала челядь, выполняя наказы хозяйки, а сама она в низком поклоне предлагала князю угоститься хлебом румяным и чаркой меда пенного. Отказался Богуслав от угощения, не за тем он наведался к Науму. Велел сразу его отвести к мавке.

Заливал свет ткацкую сквозь открытые окна, играя бликами на лице спящей девушки. Отбрасывали ресницы тень на ее дивный лик, из приоткрытых губ виднелись жемчужно-белые зубы, а медные локоны лишь подчеркивали бледность русалочьей кожи.

Не обратил князь внимания на Малашку, сразу подойдя к русалке. Следом за ним проследовал верховный волхв. Склонился Богуслав над девушкой, всматриваясь в ее лицо, и не удержался, коснувшись золота девичьих волос.

- Отчего же не просыпается она? - спросил князь у волхва.

- Потому что не живая она еще, но уже и не мертвая, - пояснил мудрый кудесник.

– Одной ногой она на порог яви ступила, а вторая все еще остается за чертой бытия. Не дает вода разогнаться крови по венам, как борются зима с весной, так и в ней борются два начала. И будет спать она сном непробудным, пока одно из них не одержит победу.

- Есть ли способ разбудить ее? – нахмурился князь.

- Подумать надобно, - отступил волхв в тень и ничего больше он от него не добьется, понял Богуслав.

- Что скажешь, княже, - с надеждой в голосе обратился Красен к покидавшему терем князю.

- Найдет волхв средство оживить озерную деву, исполню твою просьбу, потому как не обманешь Змея.

***

Силен был волхв и могущественен, но и он не ведал всех тайн мироздания. Трудную задачу задал ему князь, за чертоги нави придется заглянуть, чтобы разгадать ее. Вглядывался чародей в наговоренную воду священного источника, шепча слова заветные, наговоры древние.

Долго боги не внимали его мольбам, уже и не чаял он дождаться ответа, когда подернулась вода легкой рябью, открывая чародею врата в нижний мир. Взгляд волхва застыл, уносясь в дали, недоступные смертным.

Неизменно приходилось чародею расплачиваться за помощь духов. И в этот раз, рассекая руку острым ножом, отдал он каплю своей крови, утоляя их жажду. Уже ночью опять волхв переступил порог боярского терема.