Кровь Меровингов

Один из них сидел к ней спиной, но в двоих она с ужасом узнала своего нареченного жениха и старого неприятеля по детским дракам.

Луиза не верила глазам. Натянув капюшон еще ниже, она сделала вид, что всецело занята только выпивкой, буквально превратившись в слух.

– Если Артуа устроит Мортимеру встречу с Его высочеством Карлом Валуа, то, судя по всему, они найдут общий язык. Робер умеет устраивать дела, - рассуждал Лионель.

– Возможно, так и будет. Но вот вопрос - какая выгода Роберу? Этот пройдоха шагу не ступит без пользы для себя, - прищурился испанец.

– Да, верно, верно. Там, где Артуа, жди подвоха и интриги, - согласился Лионель, вытирая рот кружевным платочком. - Интересно, что на этот раз он затевает? Здесь явно не только желание побесить короля Эдуарда, принимая его бывшего пленника. Робер всегда метит выше, чем может дотянуться.

– Поживем - увидим! - лаконично заключил Филипп, налегая на жареного цыпленка.

Тут есть над чем задуматься. Появление Мортимера могло обострить и без того не блестевшие дружеской расположенностью отношения между двумя государствами.

Пока Эдуард ослаблял Англию своим неумелым правлением, его родная Аквитания могла спокойно существовать и развиваться благодаря сильным торгово-экономическим связям с Францией. А вот Мортимер как политическая фигура мог нарушить это равновесие уже одним своим появлением, даже сам того не желая.

Ужин, хоть и простой, но сытный, заставил рыцарей прервать разговор. За горой жареных птиц подали пирог с грибами, копченый окорок, сыр и фрукты.

Еще пять кувшинов вина перекочевали из погреба на стол.

Родриго все это время сидел в стороне. Он тоже не обделял себя ни вином, ни едой. Глаза его злобно и пристально впивались в людей, чаще останавливаясь на женщинах, прислуживающих за столами. Но во взгляде этого странного человека не было ни желания, ни вожделения, ни человеческих страстей. Холодный блеск ночного хищника из-под шляпы неприятно поражал всякого глядящего на него, наводя на мысль, будто он ищет себе жертву на потребу своей черной души.

Вино в «Золотой шпоре» оказалось крепким. Лионель, менее привыкший к обильным возлияниям, чем его друзья, начал приходить в то блаженное состояние, которое дарит людям величайшее изобретение со времен Диониса.

Не важно, нищий ты, виллан, благородный сеньор или монарх - вино равняет всех, в лучшем случае погружая тело в состояние блаженной расслабленности, а разум - в чуждое реальности состояние эйфории.