Кровь Меровингов

– Они! - указала та на двух монахинь, опять заплакав.

Луиза гневно свела брови, сверля мучительниц стальным взглядом.

– Разве этому учит вас Господь Бог? Разве его всепрощающая любовь и данное людям право выбора позволяют вам - его невестам глумиться над чужой жизнью?! - горячо произнесла она, обращаясь ко всем собравшимся. - Насилие и издевательства очерняют душу! Вы проповедуете кротость и смирение! Так что же это?

В толпе монахинь послышался шепот. С удивлением они внимали словам Луизы, которая на фоне двух верзил в длинных рясах казалась ребенком.

– Эта женщина должна замаливать свои грехи, - злобно прохрипела одна из мучительниц.

– Да! Она грешна. Тебе лучше не вмешиваться, - подтвердила другая.

– Неужели вы не понимаете, что грехи нельзя заставить замолить силой!

– Пошли, Ганна! Чего ты уши развесила? - сказала одна из мучительниц, дернув свою напарницу за рукав.

– А ну стой! - скомандовала Луиза. - Я еще не закончила.

– Уйди в сторону! - нахмурилась монахиня. - Думаешь, на тебя управы не найдется?

– Твои угрозы меня не пугают, - спокойно ответила Луиза, указывая на женщину.

– Двойной, - заявила та. - Эта блудница не признает своего грехопадения.

– Ты монахиня или ждешь пострига? - обратилась Луиза к дрожавшей на снегу женщине. - Что связывает тебя с монастырем?

– Ничего не связывает! Истинный крест, ничего! - затрясла головой женщина. - Я дочь пахаря из соседней деревни. Моя тетка ненавидит меня, она заплатила, чтобы меня силой отправили сюда.

– Если не ошибаюсь, деревня твоя находится во владениях графства Астарак?

– Верно!

– Как с ней поступят дальше? - спросила Луиза.

– Мы направим ее на истинный путь раскаяния и искупления, - ответила монахиня, которую звали Ганна.

– Угу! Кто б сомневался, - пробормотала Луиза. Набрав в легкие больше воздуха, она обернулась к остальным. - Пристало ли невестам Христовым направлять на путь истинный с помощью издевательств и побоев? Не думаю! Так по какому праву здесь узаконен произвол?

– По праву, данному С-с-святой Церковью! - послышался холодный и резкий голос настоятельницы.

Толпа монахинь поспешно расступилась, выпуская вперед тощую глыбу льда в сопровождении сестры Кэтрин и еще одной монахини достаточно крепкого телосложения.

– Негодница без с-с-согласия родителей и благос-с-словения церкви тайно отдалась мужчине, именуя его с-с-своим мужем.

– Неправда, нас обвенчал священник! - запротестовала черноволосая.