Ольга

А ежели и то не поможет, из лука пострелим, соколичку-то.

Дал добро на то князь, только приказал, абы не брали ведьму в поруб.

— Ворожить она и с поруба сможет! Убивайте, как возьмёте, сразу! А опосля и отца — болен он уже и немощен, работать не может, да и лекарствует худо. Лишний рот в месте, да и вопить будет ещё, того не надо.

На том и порешили. Вышли на площадь в граде бирючи да покликали обывателей:

— Слушай, честной местный народ! Ольга, ведьма-поганка, мужа своего законного умертвила колдовскою силою, чтобы князя светлого обманом в мужья взять, а когда отказал он нечистой, так его и потравила, чтобы самою владычествовать! Сила её от лукавого, руку чаровную ей диавол подарил через утробу матери её, абы сеяла ею смерть да мысли греховные! Какова кара будет за грех её?!

И отвечал народ:

— Смерть!

Так и пошли к ней: с вилами, с дубинами, с топорами.

Шла из своей хаты Устина с мужем-бондарем, за Мыслава любимого мстить. Шла и Иванна с ножом, как услыхала от бирючей, что, и верно, диавол Ольге силу даровал. Шла и Ксенька-девка, поглядеть в сторонке, что же будет.

Только не знали они, что ни Ольги, ни несчастного отца её уже с ночи в хате не было.

Долго, долго брели они по болотам во мгле. Она порхала по мху, перелетала с кочки на кочку, словно пташка, дорогу к гнезду потерявшая. Он же волочился за нею покорно, переступая непослушными ногами через трясину, словно тень, от тела отбившаяся. Она шептала заклятья месяцу-дядюшке, абы высветил дорожку верную. Он шептал молитву небесам, абы смилостивились они надо дщериной душою.

Наконец встала посерёд болота Ольга, возвела руки к воде мутной да промолвила гласно:

— Ах, болотушко-братец! Ах, ряска-сестринушка! Подмогите, славные, подмогите, верные! Обманута я да оболгана! Летала я давеча у княжеского окна да слышала, как смерти моей люд желает! Ах, болотушко-братец, отдай на час детей своих! Отдай нерождённых, нежеланных, убиенных, так воздуха не вдохнувших! Хорошо им спалось в пучине, хорошо им рослось под ряской, хорошо им личинками кушалось! Пусть встанут и идут за сыном моим возлюбленным, чтобы защитил он мать свою!

Дрогнула сыра земля, забурлело болото великое, зашуршал мох да покатилась с кустов морошка.

Разверзлась трясина, расплылась ряска да поднялись из пучины руки мертвецкие.

Ахнул старый Арсений, хотел было закрыть очи ладонями да отвернуться, чтобы не видеть такого вовек, да слишком прекрасна была в тот час дщерь его, слишком похожа на мать.