Проклятие Прометея. Книга вторая. Александр, сын Филиппа. Герой

Есть такая детская шутка – сколько будет три и три? Отвечают обычно, что будет дырка. Но на самом деле будет тридцать три, мальчик.

Всякий раз.

- Ты можешь пойти по начертанному нами пути, покорясь судьбе...

Это он мог сделать и без договора, Крон. Что ещё?

- Ты можешь прервать свой путь...

Прервать? И тенью безликой-безголосой пропасть во мраке Ада-Аида? Прервите сами его путь – попробуйте! Нет? Хотя, может, вы и правы – свой Путь тяжёл, идти начертанным куда как проще, а остановиться и вовсе ничего не стоит.

- Ты можешь продолжать свой путь, но всякий раз - начиная его сначала...

А вот это – то, что нам нужно, рыжий. А то, что всякий раз сначала... Просто каждый следующий раз мы будем идти быстрее.

Они не знали, что предлагали, мальчишка – что получал. Заключив выгодную сделку с богом, не забудь пересчитать пальцы на руке.

Мы забыли. Рыжий забыл, и я с ним вместе. Но он-то молод, а я куда смотрел? На горизонт, ожидая белого паруса.

И всё-таки там, под Троей, над Троей, да и в Трое крепкостенной, Илионе неприступном – всё правильно сделал парень. Хоть и по ошибке, а всё равно – всё правильно. Это хорошо, когда всё – равно, а потом всё – правильно. Потому что ошибиться совсем нельзя.

Потому что после Трои (и под, и над, и в ней) нас встретил Аид. Не нас – его одного. После... Я уже был там, и вот теперь пришёл туда снова – с ним. В нём.

Лета.

Чистая и прозрачная вода реки забвения отшибла парню память.

Это и была ошибка – его и моя.

Память, хлебнувшая воды из прохладной и освежающей Леты. Это не чёрные волны Стикса, в которых рыжий - как рыба. Это – Лета. А значит, и в следующий раз придётся начинать с самого начала, и пройти лишь не намного дальше...

Он ошибся – и теперь не мог досчитаться пальцев после казавшейся такой выгодной сделки. И теперь он толкает камень потяжелее Сизифова – вверх и вверх, снова и снова.

Лета не коснулась моей памяти – спасибо Ахиллу! – один палец.

Я не заключал договора – второй...

А может – целая рука?

Ушибленная память, скорчившаяся в самом дальнем, самом потаённом уголке его сознания – едва ли это страшнее Минотавра в коридорах возведённого Дедалом-мастером Лабиринта. И я бродил по коридорам – а парень толкал свой камень в гору. Просто парень, просто камень, просто в гору...

Я разбужу его память.