Проклятие Прометея. Книга вторая. Александр, сын Филиппа. Герой

- За что? – живо спросил шестилетний Александр. Он не помнил – он хотел знать. За что юные герои убивают львов, вепрей, разбойников и прочих гидр лернейских.

- За жизнь, мой мальчик. За свою жизнь. Первого за свою жизнь...

- За свою первую жизнь, - радостно засмеялся, подхватывая игру, Александр, прерывая поток слов-воспоминаний, льющихся из уст матери. – Я тоже должен? Убить льва?

- Нет, ты уже можешь не убивать – хватит и одного. Того, первого, - совершенно серьёзно ответила сыну Олимпиада. – Сегодня тебе надо войти в мегарон.

- Я теперь настоящий мужчина? Герой?

- Ты всегда настоящий мужчина, мой мальчик. А герой? Героем каждый раз надо становиться. Мало убить одну Медузу, чтобы быть героем всегда. Надо каждый день убивать по Медузе...

- Или по Минотавру, - изменившимся голосом произносит мальчик.

- Или по Минотавру...

Шесть лет. Они пролетели – как река проплыла, унеся навсегда эти волны и даже память о них. Шесть лет – как Лета, и позади – ничего. Забвение. Струи Леты стирают воспоминания, не пускают память дальше.

- Ты похожа на реку, мама, - говорит будущий басилевс Александр. – Или на море. Я был в тебе – и до рождения, и все эти шесть лет... Мне страшно выходить...

- Но – надо, мой Ахилл, - вздыхает мать, не замечая оговорки. – Там – берег. Там – почва под ногами...

- Там можно упасть и разбиться.

- Или стать крепче – и подняться. А здесь ты утонешь, растворившись в женской заботе и ласке. Пора выходить на берег.

- Мне страшно. И я не знаю почему... Будто я уже был в этой реке – среди женской ласки и внимания, но кто-то явился ко мне из-за моря, и, разложив дары на берегу, сказал: "Выбирай!".

- А что ещё? – спрашивает мать.

- А больше ничего. Всё остальное было той же рекой, морем, мягкими волнами, зовущими остаться, раствориться, утонуть... А я выбрал меч – и выбрался.

- Два раза из одной реки не выйти, мой мальчик, - вновь вздыхает женщина, сама похожая на реку, на море. – Как нельзя и войти в одну реку два раза.

- Но ведь река – та же?

- Но ведь ты – другой.

Шесть лет были рекой, морем, убаюкивающим шелестом волн, плеском и журчанием, пением далёких сирен, теплом потока, уносящего прочь все стремления, желания, страхи, воспоминания...

Память, ты вернёшься ко мне?

Шестилетний мальчик идёт к выходу из гинекея. Смуглая кормилица тайком утирает слезу.

- О чём ты плачешь, Ланика? – спрашивает у нее Олимпиада.

- Я боюсь за него...

- Бойся, - говорит царица. – Бойся за него – пусть он не боится...