Проклятие Прометея. Книга вторая. Александр, сын Филиппа. Герой

***

- Мама, кто такой Демосфен?

В гинекее царицы спокойно и тихо – как на дне океана, куда не добираются штормы и бури, бушующие на поверхности. Даже время остановилось здесь. Даже тебе хочется порой остановиться здесь...

- Демосфен? – переспрашивает Олимпиада. – Сёстры болтали, будто видели, как этот человек говорил с морем – и море слушало его, и море слушалось его, и умолкало, подчиняясь звукам голоса.

- Так он и впрямь – демон? Демон Сфен – демон силы?

- Скорее уж сильнейший демон, сынок.

- Бог? – спрашиваешь ты с восторгом – вот бы с кем схватиться! Это не лев и даже не страх.

- Не знаю. Но ходят слухи, что ещё когда он лишь учился ораторскому искусству, то становился перед зеркалом – и разговаривал с кем-то внутри себя. А тот, кто внутри, учил его.

- Ну и как?

- Говорят, Демосфен может словами остановить меч. Он подвешивал клинок над головой...

- Как Домокл из Сиракуз? – наигранно удивляешься ты, так же наигранно хвастаясь своими знаниями. Хотя – кто не знает о Домокле и его мече?

- Да, Александр.

Только нить, на которой был подвешен меч, Демосфен протягивал над огнём – а после заставлял клинок падать рядом. Говорят, волновался сначала, дёргал плечом, ожидая и боясь удара и боли... Но зато теперь его не испугать блеском оружия.

- Я не буду пугать его блеском оружия, мама. Я просто посмотрю ему в глаза!

И, вырвавшись из объятий царицы, из сгустившегося здесь времени, из плена беззаботного детства, ты бежишь прочь из гинекея.

Иногда ты даже не уверен в том, чего же боишься больше – вспомнить обо всём том, что тебя ждёт, или, остановившись, оставшись однажды в уютном гинекее, забыть обо всём, и остаться навеки ребёнком, как безмозглый Арридей, твой сводный брат.

В отличие от прочих, ты знаешь, что сын Филиппа и фессалийской красавицы не глуп и не безумен – он просто по-прежнему ребёнок, навсегда ребёнок. И ты боишься такой судьбы – и радуешься, что это не твоя судьба, и мчишься, сломя голову, прочь от этого страха навстречу страху иному. Но с этим другим страхом можно хотя бы бороться – а значит можно и победить его. ..

Зеркало.

Оно вырастает на пути как стена – бросая тебе навстречу тебя.

Что там говорила мать о Демосфене?

Ты смотришь в свои глаза. Такие разные...

И вдруг из зеркальной глади в лицо тебе полыхает огонь – тот, что горел в последнюю ночь над Илионом. И армия мертвецов, выбравшись из чрева деревянного коня, высыпается смертельным посевом на улицы-площади крепкостенной Трои...

Кровь, смерть, гибель, разрушения...