Проклятие Прометея. Книга вторая. Александр, сын Филиппа. Герой

Филипп улыбался им, но греки были мрачны и злы. Да и царь улыбался не так как всегда – хотя он всегда улыбался по-разному, но в этот раз... Царь был зол. И, похоже, даже растерян. Что-то шло не по его, что-то рушило его планы, мешало ему – и он ничего не мог поделать. Царь и послы говорили – и не понимали друг друга. Кричали – и не слышали. Говорили о своём и слышали лишь себя.

Что-то было не так. Явно не так – но ты не мог понять, что. И никто не мог понять, даже там, в зале, где царь Филипп принимал гостей.

Особенно там. Вот царь уже не улыбается – а такое казалось просто невозможным, ведь всем известно, что у македонского владыки тысячи улыбок – на каждый случай, для каждого...

Но нет, кто-то, похоже, знает, в чём дело. Вот этот высокий грек, больше похожий на воина, чем на оратора. Вот он отвернулся на миг от стёршего с лица улыбку Филиппа – чтобы спрятать в широкой ладони свою довольную ухмылку. Один из этих глупых гордецов и гордых глупцов – что он знает, о чём не догадываются другие в этом зале? Что мешает Филиппу убедить послов, растопить подходящими улыбками их уверенность в собственной правоте, навязать гостям из Эллады свою волю? Что мешает? Кто?

- Говорят, Демосфен в одном из своих выступлений заявил, что для всей Эллады было бы счастьем, если бы царь Филипп умер, - говорит меж тем Лисимах, мрачно, как и ты, наблюдавший за происходившим в зале.

Царь Филипп был непривычно бледен – и так же бледна была его речь, более похожая на беспомощную немоту, будто кто лишил его красноречия, вырвав язык из-за улыбающихся обычно губ. Теперь же губы басилевса были плотно сжаты – и говорили другие.

- Почему? – спрашиваешь ты Лисимаха.

- Потому что наследников, которые по праву могли бы претендовать на трон, только двое. Слабоумный Аминта, сын Пердикки III, навсегда оставшийся ребёнком - у которого твой отец отобрал трон. И ты – по словам Демосфена, такой же слабоумный, как и твой двоюродный брат.

- Значит, по мнению Демосфена, я – дурачок?..

А послы всё говорят.

И молчит одноглазый царь.

И прячет в ладони улыбку больше похожий на воина грек.

"Для всей Эллады было бы счастьем, если бы царь Филипп умер", - сказал Демосфен.

И теперь – послы из Афин говорят, а македонский владыка молчаливо и согласно кивает, не в силах ответить им. И один из греков больше похож на воина, чем на оратора...