Проклятие Прометея. Книга вторая. Александр, сын Филиппа. Герой

О чём ещё нам говорить? И стоит ли – ещё?

- Если бы можно было всё повторить, - вздыхаешь ты с сожалением.

- Мы повторим, - обещаю. – Но не всё. Что-то обязательно изменится. Может быть, я. Может быть, ты. Может быть, все мы и весь этот маленький мир.

- Мир велик, мальчик. Тебе его не изменить.

- Я изменю!

- Мир? Себя?

Мы не понимаем друг друга. Мы говорим на разных языках. Мы даже молчим – каждый по-своему и о своём.

Сейчас молчу я. Говори! Я слушаю тебя, отец.

- Этот мир – мой, сынок. Я возьму его весь – таким, какой он есть, и он останется таким – моим миром! Я всегда беру своё!

Ты улыбаешься мне.

Но улыбаюсь и я – вспоминаю слова Неарха. "Как же не останется ничего великого для нас? А сам Филипп?"

Да, отец, ты останешься – величайшим. Но потом придём мы – чтобы твоё величие осталось лишь бледной тенью нашего.

- Ты станешь завоевывать Азию? Ойкумену? - спрашиваю я.

- Зачем? – ты в ответ недоумённ пожимаешь плечами, одну улыбку сменяя другой. – Мне хватит Эллады – вместе с городами Ионийского побережья, где говорят на знакомом мне языке – на моём языке, где приносят жертвы тем же богам, что и я.

Тем же богам, что и ты - те же жертвы, что и тебе?

- Ты уверен, отец, что нужен Элладе? Всё ещё нужен?

- Уверен. Они позовут меня. Сами позовут. И очень скоро.

***

Филипп оказался прав – Эллада позвала его. "Ты нужен нам, - сказали свободные люди Греции. – Сами мы слабы – так помоги нам!"

Локрийцы осквернили священную землю Аполлона Дельфийского, разграбив сокровища, предназначенные светлому богу-лучнику.

- Ты хочешь объединить Элладу, Филипп? Хочешь стать ей отцом и господином? – спрашивал стратег Коттиф, присланный советом амфиктионов. – Кому же, как ни тебе, заботиться о своих детях, о неприкосновенности их храмов?

Если бы только знал стратег, насколько он был прав! О детях и об их храмах...

На ступенях осквернённого Дельфийского святилища не зря высечено изречение Питтака из Митилены:

"Угадай нужное мгновение".

Царь Филипп угадал, дождался – и ухватился за него обеими руками.

- Они позвали меня! Сами! Я нужен им!

И зашевелились тысячи рук, затопали, поднимая тучи пыли, тысячи ног Филиппа-мегахейра.

- Они позвали меня! Я иду!

Войско царя македонского направилось в Локриду…

Неисповедимы пути богов – и вот уже тысячерукое-тысяченогое существо (бог? чудовище?) пересекло Фермопильский проход, но вместо Локриды оказалось в Фокиде, откуда уже рукой подать, ногой переступить – и в Беотии, под стенами древних Фив.