Проклятие Прометея. Книга вторая. Александр, сын Филиппа. Герой

Но ты видишь их всё равно – здесь ты не бог, здесь ты Филипп Аргеад - и кто-то ещё, в самом дальнем уголке твоего сознания, постоянно напоминает тебе об этих слишком трезвых для твоего пира гостях, дышащих, двигающихся, живущих иначе, чем ты...

Забыть! Обо всём забыть! Впиться губами в жаждущие губы Клеопатры, пить вино, забывая разбавлять его водой, а точнее – не забывая не разбавлять.

Забыть об уехавшей Олимпиаде – пусть катится к своему братцу Александру (опять это имя!..) в сумрачный Эпир! Забыть о её любви и ненависти, равно как и и о любви и ненависти к ней! Навалиться всем телом на ослепительно юную Клеопатру здесь же, за пиршественным столом.

..

- На нас смотрят, царь, - шепчет она, притворно сопротивляясь. Она горда – не меньше своего дяди Аттала. Она – царица. И если ты овладеешь ею здесь же, за столом, она будет только рада. Пусть все увидят, что ты любишь её! – На нас смотрят, царь... – шепчет она, крепче прижимаясь к тебе, впуская в себя... – Смотрят...

Эта чаша была лишней для Аттала – никто, даже боги не увидели, не обратили внимания, как он поднялся с этой чашей в руке, зато все услышали, как он произнёс, указывая другой рукой на тебя и свою племянницу, в чью сторону те, кто потрезвее, старались не смотреть, хотя и прекрасно видели всё.

- Наконец-то бог дарует Македонии законного наследника!

Все онемели на миг – даже сам бог, усиленно даровавший себе в этот самый миг наследника. Наверное, что-то у него не получилось – через девять месяцев молодая жена родит ему дочь.

.. Но это будет потом. А сейчас...

- А меня, мерзавец, ты считаешь ублюдком?

Если чаша, которую держал в руке Аттал, и была лишней, то что же можно сказать о чаше, что швырнул ему в лицо Александр?

Вино из брошенного сосуда и кровь из разбитой головы гордого дяди твоей юной супруги смешивались на полу – и мало чем отличались друг от друга. Да и была ли сегодня в жилах Аттала хоть капля крови иной – кроме вина?

Меч, словно сам собой, оказался у тебя в руке.

Этот мальчишка поднял руку на родственника царя! Хотя, а сам-то он кто?.. Но Олимпиады больше нет рядом – она в Эпире, прекрасная ведьма, а жена твоя теперь – юная Клеопатра, а значит прав истекающий кровью Аттал – этот дерзкий мальчишка просто ублюдок, бастард! Уничтожить! Наказать! Покарать!..

Под тобой стонет Клеопатра, и ты никак не можешь выбраться из её объятий. Гости испуганно вскакивают с мест, кто - теряя, кто - пряча хмельное веселье.