Проклятие Прометея. Книга третья. Александр, сын Аммона. Бог

Бегут – разряженные, сияющие, бесчисленные, сильные, храбрые, опытные персидские воины... У них нет больше будущего – оно моё!

И следом за своим полководцем выбирается из ледяной синевы грани-Граника в это будущее моя армия.

Победа...

Только – что это?

Сверкая доспехами, с колышущимися на ветру гребнями шлемов - алыми, как предрассветный горизонт, ощетинившись копьями, словно лучами восходящего солнца – вчерашний день пытается заступить мне путь.

Откуда он здесь – в дне завтрашнем?

Ах, да! Наёмники Мемнона, заря прошедшего.

..

Приказ отточен и страшен, как занесённый для удара меч:

- Уничтожить!

И армия – моя армия! армия-я! – бросается на заблудившийся вчерашний рассвет, топя горизонт в его крови. Прошлому нет места здесь и сейчас.

Прошлое осталось за спиной.

За гранью.

За Граником.

Не оглядываюсь.

***

- А какие были потери в той первой битве? – спросят потом у вернувшихся в Элладу отпускников.

- Какие потери? – удивятся воины, вышедшие вслед за своим царём за грань между было и будет, а теперь возвратившиеся ненадолго, чтобы о "будет" сказать: "Было", - тем, кто всё равно не поверит, что так бывает.

- Ну как же! – воскликнут тыловые всезнайки, успевающие узнать обо всём едва ли не раньше, чем очевидцы. – Скульптор Лисипп лично изготовил двадцать пять конных статуй, изображающих гетайров, первыми бросившихся вслед за царём и первыми же погибших...

Отпускники, видевшие, как всё было, лишь усмехнутся, слушая пустую болтовню этих всезнаек. Ничего-то они не знают...

Скульптор Лисипп – единственный, удостоенный чести ваять изображения Александра, царя Македонского.

И, польщённый оказанной честью, Лисипп ваял только Александра.

Двадцать пять статуй – фигуры погибших при форсировании Граника...

У всех статуй – одно лицо.

- Ты знаешь имя хоть одного из тех гетайров, что погибли при Гранике? – будут много позднее спрашивать друг у друга ветераны похода. – Хоть одно имя?

И сами же будут отвечать:

- Знаю... Только одно имя – Александр. Небо не брало его. И медных фигур было бы больше, если бы мы – его армия – не решились пойти следом.

Он умер бы ещё сотни и сотни раз... Или могло бы не быть вовсе этих статуй – если бы Клит Чёрный, бросившийся первым вслед за царём, не отсек руку Спифридату...

- Тогда бы и нас не было.

- Да, но мы были – тогда.

Они так и говорят – "тогда". Не "там" – "тогда". Они шли не с берега на берег. Они шли из вчера в завтра – минуя сегодняшний день, минуя миг, в котором ждала их обманутая царём Александром смерть.