Проклятие Прометея. Книга третья. Александр, сын Аммона. Бог

Что они кричат?

- Царь! Царь погиб!

Удивлённо оглядываюсь на миг – и на миг меня вытесняют в сегодня, в день, когда я ещё могу умереть, на острую, словно лезвие меча, грань между прошлым и будущим...

- Сегодня ты умрёшь Македонянин!

Это не греческий и не македонский язык – но трудно не понять, о чём кричит вылетевший вслед за мной из завтра в сегодня персидский всадник в богатом доспехе.

Из завтра в сегодня, перс?

Отправляйся дальше – во вчера!

Бью копьём ему в лицо, обрывая надменный, но преждевременный возглас:

- Гордись, что умер от руки Митридата!.

Митридат? Кажется, зять самого Дария? Наверное, мне и впрямь было бы, чем гордиться – но его тело медленно заваливается в седле и плюхается в воду, вот его уже относит течением в прошлое...

А меня ждёт будущее.

А ещё – двое как на парад разряженных всадников – на самой грани...

Акинак одного из персов, скользнув по лезвию вознесённого для защиты меча, пробивает мне шлем, заливая кровью глаза...

Мне не погибнуть!..

Второй намеренно пролетел мимо на своём прекрасном скакуне, и сейчас он сзади.

Я не погибну! Только не сегодня...

Бью копьём, не целясь, но просто не умея промахнуться – в грудь, насквозь пробивая панцирь и сердце – и понукаю Буцефала вперёд, дальше, в такое близкое завтра, в котором нет смерти...

Поверженный перс валится в воду, но его конь всё ещё стоит на пути, и завтра всего в двух шагах – там, за крупом чужого коня с опустевшим седлом, - но я всё ещё в сегодня, и уже чувствую, как касается спинных пластин панциря в поисках бреши акинак оставленного за спиной перса.

Я не погибну! Не сегодня!

И Буцефал в мощном рывке сбивает стоящего на пути скакуна без всадника, вырывая меня из предательского настоящего… И не успевая самую малость.

Но вдруг – что-то остановило убийственное лезвие, ищущее моей плоти.

Что-то?

Оглядываюсь..

Там... Здесь – но вчера, а не сейчас, в котором уже я – там Клит Чёрный, сын Дропида, брат моей кормилицы, друг моего детства и юности. Вот он замахивается снова – и перс, которому он только что первым ударом отсёк руку, всё ещё сжимающую едва не добравшийся до моей спины меч, падает в воду, лишившись в придачу и головы.

Но всё это уже вчера...

Радуйся, завтра! – врезаюсь в смешавшийся под моим натиском строй на правом берегу – за гранью...

И они бегут.