Проклятие Прометея. Книга третья. Александр, сын Аммона. Бог

И я бросаю факел в разрушенный пламенем более чем двадцатилетней давности храм – словно этим могу хоть что-то изменить. Но не могу – и следом отшвыриваю и Эфес – лишь беспомощное оружие против неудержимого противника...

Может, я смогу остановиться? Не остановить Его – нет, но хотя бы суметь остановиться самому! Ведь есть ещё Милет, Галикарнас, Тир, Газа... Вавилон, Сузы, Экбатаны... Персеполь, Кирополь, Бактры... Индия...

Бежать! Прочь от этих мыслей, которые одолевают, убивают, побеждают – без боя...

Достаточно только увидеть Его, посмотреть в Его глаза – и поражение неизбежно.

Необходимо непременно сообщить об этом Дарию – воевать надо за спиной у Македонянина! – на море, в Элладе, в самой Македонии... Только спиной к нему или за спиной у него – или в тылу его армии, или же убегая от него после очередного поражения...

А потому – не смотреть в глаза, не встречаться лицом к лицу, вернуться за ту грань, которую переступил дерзкий мальчишка, за которую уже не вернётся, не оглянётся даже...

Но это потом.

А пока – есть ещё Милет, Галикарнас.

.. Кавн, Патары, Фаселида, Аспенд... Тарс, Исс, Триполис... Дамаск, Сидон, Тир, Газа...

Спиной к нему – или за спиной у него. Только так. Только не лицом к лицу.

Я бросаю Эфес...

***

Эфес ещё хранил тепло чужого прикосновения – хранил, брошенный к моим ногам. Подарок? Подачка?

Четыре дня от Геллеспонта до Граника.

Четыре дня от Граника до Эфеса...

Время замерло. Шесть лет в гинекее царицы Олимпиады. Три года в Миэзе. И теперь эти куски по четыре дня – рваные клочья, чистые листы, отрывки жизни – одной из жизней, каждая из которых не переступит отпущенного срока.

..

Время замерло – и я шагаю во вне...

Поднимаю брошенный в пыль военной дороги Эфес...

Как они радовались, эти безумцы – жители города – уходу персов. Что они творили, отпущенные на волю рабы, слуги чужой силы, ныне лишенные её...

Они убивали друг друга – побивали камнями, нанизывали на копья, жгли на кострах – не зная, что же делать с собой.

- Персы ушли! – вопили они, впиваясь с безумной и бессмысленной яростью друг другу в глотки.

– Персов больше нет!

Оглядываюсь на идущих со мной: Гефестиона, Пердикку, Эригия, Птолемея...

Что будет с ними, когда придёт время, и кто-то воскликнет:

- Александр ушёл! Александра больше нет!

И тысячеглавый монстр лупит тысячей кулаков себя по тысяче лиц, без жалости рвёт себя на части – маленькие, но всё ещё пульсирующие в море крови клочки...

Вдыхаю полной грудью – и вижу, как начинают глубже дышать и они...