Проклятие Прометея. Книга третья. Александр, сын Аммона. Бог

Гипасписты – гордость, элита македонской пехоты. Их в три раза меньше, чем тяжеловооружённых педзетайров, но в бою они стоят едва ли не вдвое больше, чем прочие гоплиты. И на их щитах небо можно уже не только удержать – но и опрокинуть. Три тысячи человек – не чудовищные гекатонхейры из прошлого, но ужас настоящего, мегахейры царя Филиппа... Царя Александра.

Пять тысяч греческих наемников, давно забывших слово "родина". Они – не Эллада и не эллины, хоть и греки все как один. Один – я, все – я...

Фракийцы и геты, меды и иллирийцы, трибаллы и даже синеглазые кельты, пришедшие ко мне, чтобы научиться не бояться падающего неба.

.. Ещё девять тысяч.

А вот – семь с половиной тысяч настоящих эллинов, контингенты, выделенные Коринфским союзом в распоряжение избранного для проведения "священной войны отмщения" стратега-автократора. Семь тысяч человек – часть, кусок той самой Эллады, которой не хочу быть я – отзвуки голоса крикуна Демосфена, камни сгоревших и разрушенных до основания Фив, площади и храмы заносчивых Афин, поблекшее золото Микен, цитадели Аргоса – куски того Филиппа, который так хотел быть Элладой.

Они тоже здесь – и тоже я. Потому что "маленькая Европа умерла"... Семь тысяч гоплитов, шесть сотен всадников.

Фессалийцы... "Таг! – кричат эти прекрасные наездники, верхом на великолепных своих лошадях так похожие на кентавров из древних мифов. – Таг Александр, веди нас! Ты веди – а наши кони, донесут хоть до края мира!" Почти две тысячи почти кентавров. Да, им легче соскочить со скакуна, чем настоящему конечеловеку – но это ли недостаток? И они – со мной, и они – я.

Почти две тысячи... И кони донесут их до края мира – лишь бы только я вёл их.

А вот и моя кавалерия – гордость и главная сила стремящейся на восток армии. Люди, в глазах которых живут герои прошлого, бравшие Фивы и Трою, плававшие за золотым руном и сражавшиеся с амазонками, убивавшие чудовищ и губившие друг друга, вечно изгоняемые, но готовые десятилетиями бороться за право, за возможность вернуться.

.. Они все – здесь. Да, кто-то есть и среди гипаспистов, и среди легковооружённых продромой и пельтастов, и в рядах фессалийцев-кентавров, и между греков можно встретить знакомый взгляд... Но большинство – в этих восьми илах-эскадронах. Гетайры, верные "товарищи" царя и полководца...

Они все – здесь, они все – я...

Чтобы вернуться, оставляют какую-нибудь мелочь.

Простите, друзья, но надежду оставляют, когда не собираются возвращаться.