Проклятие Прометея. Книга третья. Александр, сын Аммона. Бог

- Я пришёл не защищаться!

И – беснующийся пожар в надвигающемся неотвратимо взгляде. И – поздно пытаться убежать, потому что ворота уже заперли за спиной – лишь бы не позволить этому ожившему огню ворваться в кольцо казавшихся такими надёжными стен...

***

- Где Эфиальт? – хмурился Мемнон, встречая тех редких командиров, что вернулись после ночной атаки на стан македонян, окончившейся ничем. Враг легко сбил пламя с подожжённых осадных машин, а после вновь едва не ворвался в город на плечах бегущих... И бегущими снова пришлось пожертвовать.

- Посмотрим, - сказал кто-то из командиров не очень уверенно. – Но, кажется, он не вернулся.

- Посмотрим, - вздохнул, соглашаясь, Мемнон.

Македонянин пришёл не защищаться. Это видно было даже ночью. Можно и не смотреть.

***

Это не солнце показалось меж зубцов на стенах осаждённого Галикарнаса – то сияет доспехами Мемнон, сын розовопёрстой Эос. Откуда у тебя это снаряжение, персидский наёмник? Где в этом переполненном людьми мире ты сумел отыскать небесного мастерового – хромоного Гефеста?

Это не Троя, Александр.

Ты не Ахилл, и это не Троя. Троя лежит в твоём шатре – переписанная для тебя Аристотелем. Список, испещрённый словами, ровными рядами меднодоспешных фаланг, спешащих навстречу друг другу, сшибаясь в ритмах забытых сражений...

А это – не Троя.

- Тараны к стенам!

- Но они ждут этого, царь! – пытается возразить голос разума. Или это голос одного из твоих полководцев? – Они не гасят факелов...

- Они дождались! А факела? Значит, нам нет нужды нести факела с собой, понапрасну занимая руки, способные держать оружие.

Новый приступ. Каждая осада - как болезнь. Лихорадка, жар, дрожь, судороги...

Это – не Троя? Но почему я вижу Скейские ворота? Никто меня не остановит!

***

- Он совсем не бережёт себя, - досадливо поджимая губы, говорит после ночного боя Леоннат начальнику царских телохранителей Деметрию.

- Похоже, ему нечего беречь, - бормочет тот в ответ, вспоминая - и скорее гоня прочь воспоминания о том, как этой ночью царь дважды (сон? бред? безумие?) погиб у него на глазах.

– Лисиппу стоит чаще отливать эти медные фигурки с лицом Александра... Скульптор просто не видит того, что происходит в каждом сражении...

- О чём ты?

- Александр бессмертен...

- Все мы немного боги, - усмехается Леоннат, привычно чуть склоняя голову к левому плечу – как делает почти каждый из ближайшего окружения царя, невольно подражая ему. Безвольно подражая. – Все мы немного Александр...

Это не Троя. И он – не Ахилл...