Проклятие Прометея. Книга третья. Александр, сын Аммона. Бог

Почему я до сих пор не умер за тебя, старик? Храню, как напоминание о том, чего не сумею достичь сам – о старости и дряхлости? Хочешь, я умру за тебя – и ты станешь мною? Вдохнёшь полной грудью, вспомнишь, что не последние места твой древний и славный род занимает в рядах моей армии, что сам ты, твои сыновья и прочие друзья-родственники могли бы быть чем-то большим, нежели частью меня?

Нет, старик, тогда ты уже точно не сможешь, не сумеешь даже посметь задуматься об этом. Но всё-таки – хочешь, я умру за тебя сейчас, Парменион?

- Царь.

..

Не хочешь. Я знаю, чего ты хочешь – я вижу. Даже не умирая за тебя, я смотрю твоими глазами – и вижу заносчивого мальчишку на троне Македонии, безрассудно бросившего вызов миру, небу, обычаям, традициям...

Ты хочешь давать мне советы, так и не сумев понять, что я совершенно не нуждаюсь в них.

- Царь, когда будет закончен этот поход? Азия велика, народы её бесчисленны – нам может просто не хватить войска, чтобы хотя бы удержать завоёванное...

- А я не держу никого, - произношу жёстко, глядя ему в глаза.

– Меня никто не удержит – и я не буду. А армия?..

В глазах старого полководца страх размером с небо. Он боится того, что видит – боится меня. Он так и не сумел переступить Грань – нелепый вчерашний день, осколок прошлого, заблудившийся в моём завтра.

Наверное, старики правы – я безумен. Не один Парменион думает так. Да и не только старики – но молодых это увлекает. А старики боятся.

- Хочешь стать богом, Парменион?

- Я слишком стар для этого, царь.

Но ведь любому богу нужны люди?

Поэтому, должно быть, я и не умираю за тебя – любому богу нужны люди. Те, кто боятся их...

- Я боюсь, царь. Идя вперёд по Азии – не забываем ли мы оглядываться? Мемнон со своим флотом угрожает нашим тылам. Он ведёт войну по всем правилам – и он может победить...

- Вот только я веду войну без правил – и потому ему не победить!

Мемнон – сияющее имя из легендарного прошлого, оставшегося под стенами Илиона. Он знает, как победить меня – ему надо только сойтись со мной лицом к лицу – и погибнуть.

Как тогда, почти тысячу лет назад... А потом найдётся какой-нибудь Парис-Александр или Феб-Аполлон, которые сумеют спустить тетиву.

Но поумневший, а оттого осторожный сын Зари боится – и рыскает по морю у меня за спиной, сражаясь с тенями, отброшенными мною в прошлом. А я иду вперёд – от восхода к восходу, оставляя за плечами закаты.

Я...

Я один. Я иду, я сражаюсь, я побеждаю...