Проклятие Прометея. Книга третья. Александр, сын Аммона. Бог

Они никогда не брали Трою, не плавали за золотым руном, не сражались на стенах Фив, не участвовали в Калидонской охоте... Да, они перейдут через Граник, следуя за мной – но это будет давно уже другая река, потому что не войти в одну и ту же реку два раза, и не перейти дважды – одну...

Мне придётся побороться, умирая за них – а Каллисфену достаточно будет сказать любому из честолюбивых мальчишек:

- Я могу сделать тебя богом! Только делай, как я скажу... – и юный гордец поверит – и будет поступать и вести себя так, как подскажет, а то и прикажет ему Каллисфен.

И я уже не сумею умереть за такого воина – потому что раньше умру для него. И богов на словах из них будет творить ученик Аристотеля – который не годится своему многомудрому дяде даже в племянники!

- И что же ты подскажешь сделать мне, Каллисфен?

- Ты совершишь чудо, царь! Чтобы все видели – а кто не видел, прочтут в моих записях!

- Ты уже показывал Евмену свои сочинения? – интересуюсь невольно. Историк историком, а канцелярист есть канцелярист.

И Евмен, наверное, лучший из ныне живущих...

- А! – пренебрежительно отмахивается Каллисфен, словно услыхав какую-то несусветную глупость. – Я не обращаю внимания на старую канцелярскую крысу! Ему не понять величия моего труда – его больше волнуют суточные койки пехотинцев, количество стоптанных сандалий и протяжённость пройденных дорог – но кому это интересно?

Даже не знаю, смеяться ли мне в ответ или пугаться этого человека. Историк, философ, ритор, ученик Аристотеля, его же племянник.

..

- И что за чудо я должен сотворить? – спрашиваю только затем, чтобы потом поступить вопреки любому его совету – даже самому разумному. Выше и вне...

- Надо только дождаться смены ветров у побережья между Фаселидой и Пергой – и тогда уж смело отправляться в дальнейший путь! – с готовностью выкладывает он мне свои – или уже, по его мнению, мои? – планы. – На глазах у восхищённого войска море отступит перед их божественным полководцем – перед тобой, царь! А я напишу об этом.

..

- И сколько придётся ждать?

- Месяц-два, - он равнодушно пожимает плечами. Время не торопит его подвигов, свершаемых на пергаменте. – Главное будет верно выбрать день...

Время не торопит его – его оно может подождать. А меня...

- Мы выступаем немедленно!

Оглядываюсь, уходя. Немо и бессмысленно разевая рот, Каллисфен смотрит мне вслед, протягивая одну руку ко мне, а другую – к виску, но не решаясь у меня на глазах покрутить там пальцем.