Проклятие Прометея. Книга третья. Александр, сын Аммона. Бог

"Александр может быть только один…"

- Ласточка – птица Афродиты Пеннорождённой, царь! – зачем-то объяснял мне общеизвестные истины Каллисфен. – Сама богиня любви, восхищённая твоим величием, почтила тебя своим вниманием!

Болтовня историка утомительна. Он упорно пытается сделать из меня ручного бога – бога, сотворённого его руками. Давно замечаю, что болтлив ритор только со мной – будто больше никого не существует во всём лагере. Хотя, тратить силы на производство десятка мелких божков – не его масштаб! Он намерен создать образ бога единого, несущего свет панэллинской идеи в переполненный варварами мир.

О чём он сейчас? Ах, да, ласточка...

- Ласточка – предвестница грядущего счастья, царь!

Да что ему – говорить больше не о чем? Подумаешь – залетела глупая птица в царский шатёр во время привала!

- Это знак! Боги хотят...

- Занимайся своим делом, Каллисфен – историей. А когда я захочу узнать что-либо о птицах – обращусь к старику Аристандру.

И он умолк, проглотив обиду от царского пренебрежения его просвещенным мнением, и ушёл – делать историю, делать из меня бога.

Такого, который устроил бы философа Каллисфена, историка Каллисфена, ритора Каллисфена, Каллисфена – племянника Аристотеля и его же ученика, Каллисфена – творца богов и делателя истории...

- Это правда, царь? – подобный нахохлившейся сове, рядом, словно спорхнув откуда-то сверху (свыше?), возникает помянутый мною старик-птицегадатель, тревожно оглядываясь по сторонам.

- Конечно, правда – если глаза тебя не подводят на склоне лет, и ты видишь то же, что и я, - окидывая взглядом следующее мимо войско, отвечаю жрецу, не видя никакой иной правды поблизости, достойной разговора с Аристандром.

И правда мерно марширует перед нами, двигаясь на восток. – Или ты о чём-то ещё?

- О ласточке, Александр, болтовнёй о которой прожужжал мне все уши твой придворный историк.

- Каллисфен? – удивляюсь прыти ритора. – И когда успел – ведь только прогнал его! Да, глупая птица действительно влетела в мой шатёр – что в этом странного? Весна близится, и птаха принесла её первый кусочек.

..

- Ласточка – предвестница несчастий, царь.

Откуда этот тон, жрец? Слышал бы тебя наш восторженный философ – ждал бы тебя долгий спор на тему и так просто...

- И чем грозит её прилёт?

- Если бы это произошло в твоём дворце – я сказал бы, что тебе грозит скорая гибель. Но шатёр трудно назвать домом – а значит, и речь шла об измене...