Проклятие Прометея. Книга третья. Александр, сын Аммона. Бог

Через спасённый от пожара город текла река – прозрачная, как слёзы нимф.

Кидн. Но почему после Киликийских мрачных Врат в прозрачности твоих вод мне чудится антрацитовый блеск Стикса, от свидания с которым меня оторвали крики бегущих впереди врагов и друзей за спиной?

Чёрное, холодное спокойствие ночного неба в волнующемся потоке, дарующее неуязвимость...

Всё-таки я снова окунусь в твои воды, Стикс, чего бы ни стоило мне это.

Отброшены доспех и оружие прочь, остались за спиной воины и их командиры, подчинённые и друзья.

..

Никто меня не остановит!

С головой – в обжигающий холод прозрачных струй Кидна!

И перед глазами вдруг чернеет – ночное небо без звёзд принимает меня в свои ледяные объятия.

Радуйся, Стикс! Я вернулся...

***

Ночное небо без звёзд – и проблески зари на самом горизонте...

Он ждут меня здесь – снова лицом к лицу, как тогда, у Скейских ворот крепкостенного Илиона.

Троя-Илион. Или я – или он...

Но нас здесь трое – третий ещё далеко, но он уже спешит сюда, на берег чёрной реки, текущей сквозь вечную ночь.

И – отблески бесконечно далёкой от здесь и сейчас зари...

- Я не вернусь! – говорит ожидавший меня на берегу человек в сверкающих доспехах работы явно не смертных мастеров. И добавляет уже мне: - Но я встречусь с тобой лицом к лицу...

- Ты звал меня, Мемнон? – выбрасываю себя из потока, отражаясь в чёрной воде мириадами огненных искр – звёзд для этого беспросветно мрачного неба.

Или я – или он.

Илион. Снова как было там, в Трое.

Трое – третий спешит сюда, подгоняемый непонятными и неведомыми мне силами, чтобы вмешаться в наш поединок с сыном Зари.

- Я убью тебя, Ахилл! – кричит Мемнон, не дожидаясь того, кто торопится, желая помочь ему.

И на миг пламя застилает мне взор. Я ведь помню твою смерть, блистательный сын Зари... Я напомню и тебе – когда ты поднимешься и придёшь в себя после пропущенного удара. Я ударил его? Я? Ударил...

- Под Илионом я мстил тебе, Мемнон. Теперь мне не за кого мстить, - говорю, ожидая, пока он поднимется и снова занесёт для удара меч.

Доспехи, сотворённые богом-кузнецом, слишком тяжелы для его теперешнего тела, но ещё тяжелее для Мемнона – воевать у меня за спиной с моей тенью, боясь стать лицом к лицу. И вот, наконец, он решился.

- Я устал от мышиной возни, Ахилл, - меч снова жадно тянется в мою сторону.

- Зови меня Александром.

И снова пламя перед глазами, мой огонь, сжигающий этого смельчака, решившегося выйти один на один...