Проклятие Прометея. Книга третья. Александр, сын Аммона. Бог

Царь! – позвал он, склонясь к лицу своего друга. – ОНА ждёт тебя где-то уже совсем рядом! Ты сам говорил об этом – ты же шёл к Ней! Она ждёт тебя – и непокорённое небо...

Под приоткрытыми веками Александра тлело пламя, готовое угаснуть навсегда. Вот поднялся ворох искр – и вновь осел, опал, растаял...

- Стикс... – слетело слово горсткой пепла с сухих и мертво бледных губ. – Клятвы богов...

- Оставьте меня с ним наедине! – ворвался буйством эоловых ветреных детей под своды царского шатра могучий, словно дышащий жизнью голос, заставивший вздрогнуть тех, кто помнил погибшего царя Филиппа – отца умирающего нынче Александра.

Кратер, Клит, ходившие под началом предыдущего басилевса, привычно вытянулись во фрунт, но, окинув переполненный шатёр внимательными взглядами, так и не нашли поблизости своего прежнего царя и товарища – только тень, дрожащую у ног стоящего в стороне от толпы прочих докторов лекаря из Акарнании...

- Как тебя зовут, лекарь? – гневно спросил Гефестион, готовый сейчас убить всех этих врачишек, не способных спасти Александра.

- Ты должен помнить моё имя, Аминторид, - улыбнулся нахальный и слишком самоуверенный среди окружающего отчаяния акарнанец. – Меня зовут Филиппом – как и прежде...

Почти все царские гетайры, застывшие по бокам от ложа умирающего владыки, могли видеть лекаря только в профиль – настолько знакомый, что кажется там, с другой стороны наполовину обращённого к ним лица обязательно окажется чёрная повязка, скрывающая пустующую глазницу.

- Его даже зовут Филиппом... – пробормотал Кратер и вдруг, поклонившись лекарю, словно своему полководцу, послушно вышел из шатра, оставляя акарнанца наедине с больным.

Гудящим роем торопливо выбежали прочие врачи, радуясь неожиданной отсрочке приговора, который читали во взгляде Гефестиона. Вышли, склонив головы, воины, помнившие прежнего македонского владыку, а после было слышно, как за опустившимся пологом они шепчут друг другу изумлённо: "А голос-то!.

Вышли Гарпал, Птолемей, Эригий, когда-то изгнанные из страны тем Филиппом - за преданность его сыну, а теперь с опаской поглядывающие на этого Филиппа.

- Оставь меня с ним наедине, - повторил лекарь, обращаясь к Гефестиону, когда все прочие удалились.

- Есть надежда? – спросил Аминторид.

- Он оставил её себе – и ты не оставляй...