Проклятие Прометея. Книга четвёртая. Александр. Человек

Кто же он, задающий странный вопрос побеждённому врагу:

- Как мне обращаться с тобой?

Что в его взгляде, глубина которого всё ещё играет огненными бликами, брызжет искрами, опаляя лицо тебе в ожидании ответа на вопрос:

- Как мне обращаться с тобой?

Кто он? О том ли спрашиваешь себя, раджа Пор, застыв безмолвным истуканом перед победителем? Кто ты – сумеешь ли ответить?

- Как мне обращаться с тобой?

- По-царски, - отвечает раджа Пор.

И вспыхивает пуще прежней ярости радость во взгляде победителя – вспыхивает новым вопросом:

- Как с царём?

- Как царь…

***

Деревянный конь замер посреди полыхающего огнём мира.

Вот уже первые языки коснулись легко поддающегося дерева не колыхаемых дыханием боков, вот уже фигура полностью охвачена жадным пламенем…

Но ещё долго живет взгляд изображённых неизвестным умельцем деревянных глаз. Не сами глаза – только взгляд.

Туда, где стоит молодой царь Александр, наконец-то могущий вернуться – вернуться человеком.

Всё, что мог сделать бог, он уже совершил – большее не под силу богам.

- Как мне обращаться с тобой?

И правильно ответил побеждённый индус – ни в коем случае не "по-божески"! Он ответил:

- По-царски…

Потому что богам большее не доступно. Но царю Александру…

Человеку Александру – по силам…

Протянуть побеждённому руку.

***

Деревянный конь рос на берегу присмиревшего Гидаспа; рос, любуясь зрелищем одержанной победы.

Буцефалия и Никея.

Два города на двух берегах могучей реки. Последнее чудо.

Деревянный конь возвышается на восточном берегу, а не на западном.

И говорите, что хотите, трясите в воздухе истёртыми пергаментами карт или свитками с запечатлёнными рассказами очевидцев и отчётами участников.

Деревянный конь переступил Гидасп – победив свою старость и смерть на западном берегу, он перенёсся на восточный берег.

Никея – она вовсе не победе над раджой Пором посвящена, а потому и стоит на западном берегу – как памятник последнему чуду.

- Мы возвращаемся? – вопрошают утомлённые походом воины и их командиры, командиры и их воины.

Бесчисленные люди, в чьих лицах нельзя не узнать твои черты. Люди…

- Да, мы вернёмся, - шепчешь ты, поглаживая кажущиеся живыми, вздымаемыми дыханием стены-бока деревянного коня, выросшего на берегу реки. – Мы вернёмся – людьми. Ещё немного – и вернёмся…

- Ты не боишься, Александр? – спрашивает Гефестион, словно отражение в зеркальной глади, повторяя твой жест.

- Чего? – удивляешься ты искреннему беспокойству в его голосе.