Проклятие Прометея. Книга четвёртая. Александр. Человек

Разве ты не чувствуешь?

- Чувствую, Александр.

***

Что ты ответил осторожному Пармениону, когда он посоветовал напасть на персов, воспользовавшись ночным мраком?

- Александр не крадёт побед!

А потом лёг спать и победил. Ночью, как и советовал старый полководец. Обокрал сам себя? Кого ты будешь побеждать теперь – наяву?

Себя и будешь – что тебе остаётся?

И – как в растаявшем уже сне, всё ещё во власти его, делаешь шаг вправо, ещё…

Враг – чьи черты ты узнаешь в его лице, царь-мир? – настороженно следит за тобой, ожидая удара, но ты медлишь, продолжая смещаться вправо шаг за шагом, держа у пояса сжатый правый кулак.

Противник выбросил вперёд руку, устав от ожидания твоей атаки – наудачу лишь бы ударить, лишь бы не ждать, переминаясь с ноги на ногу.

И вот только теперь – шаг влево и вперёд, ударяя в горло, под подбородок, заставляя откинуться голову и затуманиться взгляд соперника.

Но это и твой взгляд тоже – и ты уже не следишь за боем, ты живёшь им, нанося удар за ударом.

Правой, снова правой – в грудь, если уж противник закрывает лицо. В грудь – но так, чтобы поперхнулось, сбилось с ритма сердце…

И – бить, бить снова и снова, убивая себя в себе, добивая, разрывая себя на части…

***

Ударный клин правого крыла под командой самого царя вонзился, врезался в разрыв, образовавшийся между центром и левым флангом персов, после того, как Бесс поспешно бросил в обход македонян своих горячих бактрийцев, опасаясь, что те, продолжая смещаться вправо, сумеют обойти его самого…

Но Александр не собирался обходить персов справа.

И вот уже девять ил кавалерии, прикрываемые сзади отставшими гипаспистами и агрианами, врываются в самый центр вражеского строя, ненадолго распавшегося надвое в результате ответного маневра. Вот они разбрасывают, словно ураган, разрывают, как живую плоть, построения "бессмертных" телохранителей и греческих наёмников Царя царей, неумолимо вонзаясь в тело его войска, упорно пробираясь к горящей, светящейся огнями высокой колеснице Дария…

***

Кольнуло сердце…

- Парменион просит помощи, царь! – голос Полидаманта звучит испуганно, а тебя так и тянет схватиться за грудь, слева, где сердце… Но в левой руке – щит, а грудь защищает панцирь сицилийской работы…

А там, под панцирем, под двойными латами – там бьётся сердце…

- Менид! – призываешь гиппарха наемной кавалерии.

– Помоги Пармениону!

Пусть Менид – но не ты.