Проклятие Прометея. Книга четвёртая. Александр. Человек

Есть ли вообще у Бесса тело? Лицо?

Круто останавливаешь своего коня, и, обернувшись, ловишь взгляд пронзающих тебя чёрных, как опустившаяся на землю ночь, глаз. Сейчас сумрак сгустится – и лицо, и эти глаза исчезнут. Останется лишь тень – и голос.

Твоя тень. Твой голос…

- Ты уступишь мне титул, Дарий. На время. До победы над Македонянином. А потом, когда мы уничтожим Александра, ты вернёшься в Персиду, Мидию, Вавилонию – царём, как и прежде. Я же останусь царём в Бактрии и Согдиане…

Тень. Голос…

И – ни лица, ни тела, ни души.

Неужели он – не видит? Не понимает?!!

- Мы не сможем уйти от Македонянина, Бесс, - отворачиваешься от невидимого, невидящего, ненавидящего тебя взгляда. Твоего взгляда. – Он пойдёт следом. У нас только один путь – навстречу…

- Сдаться? – неестественно подобострастно спрашивает голос за левым плечом. Голос, который только что требовал у тебя отречения.

- Победить или умереть, - отвечаешь, пуская коня в галоп, топча копытами эту ночь, эту тень, заглушая топотом этот голос.

Твой голос. Твоя тень…

Нет! – смеётся ночь, сверкая глазами-звёздами. Голос – не твой. Тень – не твоя.

Его.

Того, кто идёт следом.

Не тень у тебя под ногами. Ты сам – тень. Не больше чем его тень.

Моя? – довольный шёпот-шелест из-за левого плеча.

Он так и не понял, глупый Бесс. Не понял, что он тоже - тень.

Нет своих лиц, тел, имён. Всё – он. Всё прочее – тень у его ног.

Двурогая страшная тень, тёмный силуэт чудовища, пугающий своими очертаниями даже богов.

Зу-л-карнайн.

- Где вы, боги?! – кричишь ты в небо, чувствуя в себе пустоту.

Что это за божества, боящиеся теней? Тот, что был в тебе во время битвы – где он теперь? Увидел тень – и убежал? Что же это за боги?!!

И, отражаясь улыбкой на плотно сжатых губах, рождается мысль:

- Пусть я лишь тень его… Но если боги боятся тени – я буду тенью. А богом – не хочу.

И внутри – пусто. И вокруг – то ли тень, то ли ночь.

И голос за левым плечом…

***

Словно вырвался из сна – в явь.

Взмах ресниц – и изменил мир.

Над воротами опять: "Оставь…"

Не оставлю! Ни надежды с верой, ни любви…

Словно вырвался из сна – в сон.

Оглянулся: всё вокруг – ложь.

Выше! Вне! Отсюда вырваться вон!

Сердце держит? Ты вонзишь в него нож!

Словно вырвался… Но понимаешь – нет.

И опять сначала тот же путь.

Днём ждёшь мрак, в ночи спешишь на свет,

В путы новые – едва избавившись от пут.