Проклятие Прометея. Книга четвёртая. Александр. Человек

- Радуйся, царь! – приветствует Александра кажущийся уже изрядно захмелевшим Клит, допив содержимое своего кубка, становясь на пути тревожного царского взгляда, скрывая на миг Иоллая, через миг объявившегося рядом - с двумя новыми кубками, полными искрящегося вина, достойного быть поданным на пирах у светлых трижды олимпийских богов…

***

Яблоко был брошено царём не в гневе.

То был жребий – и на гладком боку сочного и спелого плода золотом проступило одно слово.

СЛЕДУЮЩЕМУ.

Не было гнева и ссоры – лишь шутки и смех, и подаваемые Иоллаем кубки искрящегося рубиновыми искрами веселья.

- Что в твоих чашах, виночерпий? Это пьянит сильнее вина! - кричали гости, и Иоллай улыбался в ответ, поправляя венок из лоз на своём челе.

Он поил их бессмертием, он пьянил их бесстрашием, наполняя величием, поднимая каждого до уровня бога. И выше. Это он вложил золотистый плод-жребий в руку царю, который искал меч – не в гневе, а забавы ради искал…

Почему тяжелеет твой взгляд, Александр? Почему после очередного глотка путаются коридорами критского Лабиринта мысли, и так трудно вспомнить, чей же ты сын – Филиппа ли, Зевса-Аммона, Пелея Эакида… И сам ты – кто? Кто?!!

***

Это пьянит сильнее вина…

А перед глазами, чей взгляд тяжелее небесного свода – Аттал.

Тот самый вечно хмельной дядя последней жены твоего отца. Тот самый Аттал, которого не замечали боги – потому что он умел стать невидимым для них.

И летит тяжёлый кубок через пиршественный зал – в голову пьяному хулителю, и отец падает у твоего ложа, сжимая в руке меч…

И мчатся брошенным кубком за Геллеспонт гонцы с посланием для верного Пармениона, а Филипп уже ушёл от тебя, отпущенный клинком в руках Павсания…

И боги – не видят, ослеплённые хмельными парами дыхания опытного пьяницы.

Кроме одного бога – так похожего на улыбчивого Иоллая в этом его вечном венке… Вечном…

***

- Ты обязан мне жизнью, Александр, - обрывает поток твоих сумбурных, смешанных, как вода с вином в одном кубке, воспоминаний знакомый голос, становясь плотиной поперёк хмельного русла.

– Расплатись со мной! Возьми мою смерть, сделав меня бессмертным!

Это Клит. Брат твоей кормилицы Ланики – Клит, сын Дропида, по прозвищу Чёрный.

- Бессмертным, Александр! Как ты! И вместе отправимся… - Клит задирает голову к высокому потолку, едва не опрокидываясь навзничь, но вовремя поддержанный оказавшимися рядом Гефестионом и Птолемеем Лагом.