Берег Живых III - Выбор Богов, Книга 2

И он знал, что Ренэф не станет говорить так откровенно ни с матерью, ни тем более с отцом... что, возможно, наутро пожалеет о своей открытости... Но здесь и сейчас Хатепер был рядом с царевичем, которого любил как собственного сына, и старался дать то, чего не могли дать родители.

Они проговорили до самого рассвета — о потерях, о дружбе, о новом расцвете Леддны и об угрозе войны, но прежде всего — о самом Ренэфе. И Хатепер надеялся, что как бы ни было тяжело, главное ему удалось донести до племянника: любовь и принятие.

***

Служанки, наконец, закончили с кропотливой вечерней работой — сняли с царицы венец и украшения, расплели сложную причёску, помогли разоблачиться, смыть традиционный макияж и втереть в кожу благовония. Амахисат отпустила их, накинула простой калазирис и прошла к балкону. Ветер приносил ночную прохладу, колыхал полупрозрачные занавеси.

Царица уже приняла решение, и теперь ей было спокойнее. Где-то там, в садах, Хатепер беседовал с её сыном.

Лучший дипломат... который так и не оставил идею отправиться в Данваэннон после Разлива. Амахисат качнула головой, отбрасывая эту мысль. Завтра она направит в Данваэннон уже свою весть, и весть эта не будет мягкой и доброжелательной. Пройдена была та черта, которую она могла бы счесть допустимой.

Тихий стук заставил её вздрогнуть. Никто не мог тревожить её покой сейчас! Вовремя она призвала на помощь самообладание, да и радость от встречи с Ренэфом сделала её благостнее.

— Посланник, госпожа моя, с тем знаком.

— Впусти, — кивнула Амахисат и скрестила руки на груди.

«Что могло понадобиться ему сегодня?..»

Омрачать послевкусие праздника она не хотела, но принимать посланника из поместья было частью их уговора, давнего, многолетнего. Ничем не примечательный рэмеи — один из тех, кто служил под началом управляющего Кераха, — прошёл в её покои, преклонил колени, и служанка мягко притворила за ним дверь.

— Что случилось такого, что не терпит отлагательств? — спросила царица.

Рэмеи поднял голову, вперив в неё взгляд серо-стальных глаз, слишком хорошо знакомых. Знакомая усмешка, принадлежавшая совсем другому лицу, пересекла губы слуги из поместья.

— Ты... — выдохнула она, справившись с возмущением.