Дело огня

Поди ж ты, и у них есть свои неприкасаемые – об этом, небось, Сакамото помалкивал...

– Там не каждый сел бы за стол и со мной, – а вот инженер усмехнулся уже открыто. – Да и вас, господин Синдо, большинство американцев дальше кухни не пустило бы. В Калифорнии мне часто доводилось видеть надпись над дверью в бар – неграм, китайцам и бродячим собакам вход запрещен.

– Но ведь я не китаец, – в голосе Синдо ослышалось что-то похожее на беспокойство.

– А они не видят разницы, эти круглоглазые господа. Они бы вас и с корейцем перепутали, и от айну бы не отличили.

Иногда даже с представителями наших дипломатических миссий случались конфузы, – улыбнулся Асахина. – Господину Кацу Кайсю, Защитнику Провинции Ава, представьте, как-то не дали остановиться в гостинице, объяснив, что в приличном заведении не место всякому сброду.

На лице управляющего проступило нечто вроде священного ужаса.

– И что же сделал великий господин Ава-но-Ками?– представить себе действие, которое было бы адекватной реакцией на подобное непочтение к человеку, которого при жизни назвали "божеством-хранителем", господин Синдо явно не мог.

– Поговорил с этими людьми. Они переменили свое мнение. И на его счет, и насчет сброда.

Впереди показалась стена усадьбы. Дорога шла мимо – туда, где раздавался стук топоров. Над усадьбой парила снежная шапка Каванори, по левую руку была Митакэ, по правую – Огами. Туда, в сторону "Горы бога", убегали рельсы. А несущая бревна река разделяла Митакэ и Каванори, словно голубая орденская лента: Митакэ – плечо, Каванори – голова.

А уголь, значит, выковыривают из зубов у бога... Конечно, зубы-то у него не черненые, а от природы черные. И за углем приходится лазить в пасть. И время от времени эта пасть смыкается.

– Сколько всего людей работает на шахте? – спросил Асахина.

– Шестьдесят два, не считая баб и детей, – отозвался Синдо.

Сайто мгновенно произвел подсчеты. Мальчишка вез четыре котла на четверть коку. Итого, коку риса и рыбы. Шестьдесят человек по сто моммэ [8] – это шесть канов.

Значит, потребуется два котла по одному то [9], а мальчишка вез впятеро больше. Даже если принять, что женщин и детей на шахте столько же, сколько мужчин – хватит четырех котлов по одному то. А в повозке у нас десять то. Кто съедает остальное? Охранников кормят отдельно – вон, дымится под навесом, не иначе кухня. Где же эти едоки? И зачем тащить еду наверх вагонеткой? Почему не поставить кухню и не готовить на месте? Чтобы не разводить огонь – глупости...