Дело огня

Чтобы дым не демаскировал? Так туда уже рельсы ведут, все видно.

Остается одно: поселок для охраны (вот они уже и въехали в ворота и видят его своими глазами) невелик, поставь тут кухню побольше – у поваров непременно возникнут вопросы. А внизу они готовят сразу по меньшей мере на четыре сотни человек. И готов прозакладывать что угодно – понятия не имеют о том, сколько народу трудится на шахте. Знают только своих, деревенских. Так... Очень понимаю господина Синдо. В этих условиях действительно придется людей бить и гонять.

Бить и гонять и ущемлять в каждом движении. Потому что, если этого не делать, работники начнут смотреть по сторонам. И увидят много странного. Да и отчетность будет сходиться, только если выжимать из людей все – и еще немножко.

– Добро пожаловать! – на высоком крыльце улыбалась женщина – действительно, очень красивая. И очень подходящая к этой усадебке – вот ведь, веселый садик в горах, и до того естественно выглядит – словно кусочек леса взяли да обнесли высокой каменной оградой.

И лишь внимательному взгляду видно, как мастерски проложены тропинки, очищены от сорняков "дикие" заросли и нарочно состарен каменный мостик через ручей.

Одета женщина была не по-японски, а так, как одеваются европейки, которым охота поиграть в японок: длинный просторный халат, тонкий поясок, повязанный под самой грудью. Легкий зеленый шелк струился вниз, от плеч к подолу делаясь темнее. Через локти переброшена китайская шаль цвета морской волны.

– Госпожа Мияги, – по-европейски поклонился Асахина.

Надо же, какую военную выправку показал!

– Прошу любить и жаловать, – а вот эта японская фраза резанула по уху в сочетании с протянутой для поцелуя рукой. Впрочем, такую славную ручку отчего бы не поцеловать.

Ногти красавицы острижены коротко и не носят ни малейших следов краски. Гейша. Бывшая гейша. Розовый Пион, карьеру начинала в третьеразрядном доме в Нагасаки, девятнадцати лет выскочила замуж за американского капитана, и в обновленную Японию вернулась уже вдовой и судовладелицей.

Отчего нет? Если человек хорошо и до тонкости знает одно дело – он может освоить и другое. Господин Мияги из тех, кто и при старом режиме не стал бы особо смотреть, кого принимает в дом, если с ним в дом приходит торговый флот, а уж после революции-то, когда столько людей с громкими именами взяли в жены старых подруг, ему и вовсе не на что стало оглядываться.

Их провели в столовую, обставленную в европейском стиле – "ёсицу".