Дело огня

Почти высохла. Хорошо.

– Если помните, Асахина-сэнсэй, многие из ваших коллег старшего поколения пошли убивать и жечь именно потому, что не могли вынести крушения картины мира, где Ямато была центром, а варвары – недоразумением.

– Но ведь и я о том же, – Асахина приподнял брови. – Изменить... образ мысли, – он не сразу подобрал японский перевод какому-то европейскому слову, – оказалось сложнее, чем проливать кровь. Я изучал историю заморских стран – Англии, Америки, Европы... У них тоже проливалось много крови – но чаще они пытались договариваться.

Войне предшествовала попытка переубедить. Кацу-сэнсэй и Сакамото-сэнсэй начали с того, что договорились.

– В шестьдесят седьмом договориться было просто. В шестьдесят девятом – тоже, – полицейский улыбнулся. – Но победа, полученная без боя, лишена смысла. Она не дает нужного авторитета.

Инженер молча выбрался из офуро и закрутил кран.

...Потом они в белье и юката пили чай и ждали, пока вернут мундиры. За чаем прислуживала девица – обычная, белолицая и вполне миловидная.

Но разговорить ее не удалось: как и все здесь, она была придавлена страхом и даже в сторону Асахины глазами не стреляла, как делала бы любая девица на ее месте. Вполне возможно, что это она подслушивала за фусума.

Мундиры им принесли растянутыми на палке – так обычно сушат и чистят кимоно. Но кимоно с его прямым кроем выглядит на палке естественно, а мундир с его вытачками – как человек, растянутый на пыточном станке.

Однако вычистили хорошо. Даже лучше, чем хорошо, – кое-какие уплотнения за подкладкой исчезли, а шов в одном месте был много аккуратнее фабричного. Инспектор весело посмотрел на инженера – но тот явно не получал от ситуации никакого удовольствия. И как этого зануду начальство терпело всю Смуту – уму непостижимо.

Последний разговор Сайто вообще не понравился: похоже, господин инженер не настроен убивать, а тут, по всей видимости, такой будет ужин, что лишь зевни – и вмиг из самого сябу-сябу [17] нарежут.

И не поинтересуются даже – сколько ты в стойле стоял и чем тебя кормили. Похоже, не стоило говорить инженеру, что меры приняты на все случаи жизни.

Асахина, одевшись, до упора раздернул фусума, превращая гостиную в открытую веранду. Снаружи было уже темно. Ночь скрыла и лесопилку, и вырубку, и ту проплешину выше по склону, где когда-то, видимо, и стояла сгоревшая в войну деревня Уэмура.