Командирское огниво

Я хотел еще что-то сказать, а она как зарычит!

- Чтобы валькирия привораживать стала?! Да валькирию можно только силой

взять, и она сама только силой берет! Какие, к Одиновым волкам,

деревенские привороты?!

Ну, думаю, влип, сейчас загрызет!.. И пятиться начинаю, и по сторонам

гляжу - если кинется, чем ее по лбу треснуть.

А она вдруг за шнурок рванула, которым рубаха у шеи на складочки

собирается. И выдернула! И рубаха у нее с плеч как поползет!

- Гляди, Барсук, мне ли привороты нужны?! Да я красивее всех ваших девок

и той Ромашки во сто раз! У нее косы по пояс, у меня - до подколенок!

Я стою столбом и чувствую, что напрасно она мне такой показалась.

всю ночь мерещиться будет, да и сдается, что мать была права - вот кого

нужно сватать.

А она отвернулась, пытается шнурок в ворот вдеть, а не выходит. По себе

знаю, заниматься этим нужно сидя, положив рубаху на колени и взяв у

матери большую иглу, которой сети ладят.

- Ты, - говорю, - зря время тратишь.

игла с тупым носом найдется? Вдень шнурок в иглу, и тогда...

А вот за то время, что я эти немногие слова говорил, все и случилось. Она

же девка неглупая, послушала умного совета, стала рукой искать кошель, а

нашла кисет с Лосевым огнивом. Сжала его - да как рванет с пояса! Ремешок

- тресь!

У меня мысль об игле тут же из головы и вылетела. А другая все никак не

зародится. Сигрид же пала на колени и стала руками прах придорожный в

кучку сгребать - стебельки там сухие, кусочки коры, соломинки.

быстро достала огниво и ударила кресалом о кремень. Слетели искры, да

какие-то слабосильные.

- Гори, гори, проклятый дом! Гори и отпусти его душу! - воскликнула

Сигрид, опять ударила - и тут уж искра была совсем невиданная, большая,

голубая! Медленно упала на кучку праха, и пошел слабенький такой дымок.

- Домой, огонь, домой, огонечек! - приказывает Сигрид - Иди к хозяину,

спасай хозяина!

И поворачивается, и глядит на вышку!

Тут до меня дошло.

Я шагнул вперед, чтобы затоптать огонек, но она вскочила с колен, и тут

же у нее в руках нож оказался.

- Не тронь! - кричит. - Пусть горит! Пусть! Чтобы некуда твоему дураку

было возвращаться!

И нож, нацеленный в мое брюхо, не опускает.

- Там же добра сколько! - прямо взвыл я.

- Это не добро, это что-то другое! Это гордость его...