Северянин: возвращение домой

Его ещё мальчонкой купцы персидские похитили и увезли на чужбину, так вот он решил на родину вернуться.

- Вот так история да Бориска?

- Ага, как в книжке, - согласился светловолосый воин с опрятной короткой бородкой и стального цвета глазами.

- Он нам жизнь спас! – бросил кто-то из мореходов. – Ироды ему пиалу с айраном предлагали. Отказался.

- Серьёзно? Не врёшь?

- Как можно боярин.

- Ладно. Не стал значит пить?

- Не стал, - снова заговорил мореход с шапкой. - Изрубил их всех. Ты же видишь.

- Ну и правильно, пойло это их, гадость жуткая. Потом бы животом маялся.

Стукнув коня пятками сапог, командир объехал вокруг замершего Северянина. Конь боярина привычно переступал через мёртвые тела.

- Эка невидаль, глаза-то ребзя смотрите какие! Словно у бабки моей покойницы. С новгородщины она была. Может и ты?

Северянин взглянул на осанистого боярина и попытался придать лицу вежливое выражение. Удалось ли нет, не понятно, но метательный нож в левой руке вернулся в рукав.

- А как звать тебя воин?

- Там звали Си-ви-рьянин.

- Северин значится? Добре. Был у меня по молодости такой знакомец. Знатный был бражник и подраться не дурак. Пойдёт!

Войны споро спешились и быстро добили раненых татар сняв с них доспехи и оружие.

Старший же спрыгнул с седла и остановился напротив Северянина внимательно его разглядывая цепким взглядом.

- А не хочешь царю Ивану Васильевичу послужить, Северин? Я смотрю военное дело ты знаешь крепко, своих не бросаешь.

Военное дело? Вот оно как тут называется. Почему нет, - подумал бывший Ангра-Манью. Больше-то он всё равно ничего не умел.

- Можно.

- О, как по-нашему шпаришь. Тогда договорились, держись пока за мной паря.

- А как к вам обращ... как вас зват, назвать?

- Как называть? Да, Малюта я. Малюта Скуратов.

- Ма-лю-та. Понял.

- Бориска! Бориска! Годунов, определи бойца, такие на дороге не валяются.

Пока мореходы, благодарно смотревшие на Северянина, хоронили своих убитых и закапывали тела мёртвых крымских татар, он смотрел на пылающий костёр вокруг которого расселись бородатые воины в кафтанах.

В спину ему дул горячий, горький ветер Персии, а в лицо повеяло спокойной прохладой озер и рек Родины.