Последний эриль

Можно было отпустить людей и сдаться самому или сдаться, в обмен на их жизни — спасти себя, но это спасение нечего бы уже не значило: плен короля позорнее смерти. Раненная рука сильно кровоточила, так, что рукав мундира давно пропитался кровью, которая теперь капала на лошадиный бок. Пришлось достать с груди платок: затянуть рану с помощью здоровой руки и зубов. Кольцо врагов сжималось, впереди появились новые ряды кирасир Валленштайна, завершающие полное окружение шведского отряда. Выхода не было, оставалось лишь сражаться для того, чтобы достойно умереть — лев не может править из клетки.

Густав Адольф, отбросив в сторону обломок парадной шпаги, вооружился простой кавалерийской саблей, а затем, призывно поднял её над головой, тем самым давая понять гвардейцам, что сам возглавит их последнюю в жизни атаку. Горячая, подвижная королевская кровь быстро пропитала платок, а чернильные руны расплылись, растворились в ней…

Встречный вражеский залп — пуля, ударив в грудь короля, именно в то место, где только что находился платок, пробила её насквозь.

Последнее, о чем подумал Густав Адольф, не успело дойти до губ и обратиться в звук, но внутри короля-воина эта мысль отозвалась молниеносным воспоминанием и благодарностью старому язычнику: «Я прощаю тебя, непокорный старик, дерзнувший поучать самого короля и ответить „нет“ на его просьбу. Прости и ты меня, мудрый советчик. Да, смерть в бою славна, легка и прекрасна. Выходит, я шёл к ней через всю свою жизнь. Нельзя перечить судьбе, когда она уже предопределена свыше.

Прощай, старый эриль. Жаль, на том свете не свидимся».

В окрестностях германского Нойшванштайна до сих пор обитают лебеди, разные по цвету оперения, но одинаковые по отношению к законам птичьей жизни, а один из них непременно — дух Густава Адольфа, короля Швеции, привязанного теперь к чужим камнях и чужой воде. Но его лебединое потомство верит, что когда-нибудь наступит день, и мощные крылья унесут их, как некогда древних готов, на земли Южной Швеции, которая по-прежнему осталась Гёталандом — страной неугомонных гётов, так трепетно верящих в таинство лебедей, щук и васильков, которая до сих пор ждёт, что на ней родится эриль, подобный Юхану Рунсхерре.

И, когда это случится, рунам откроются новые возможности, а люди станут лучше — мудрее, добрее, сострадательнее и честнее: на единой земле, под единым стягом, под единым богом.

_______________________________________________________________________

1.