Паломник. Том 2

Брошенных домов было в избытке и даже спустя неделю, многие из них пустовали. С появлением торговцев, жизнь в городе оживилась, кое-где даже открылись таверны и лавки, однако выросшие в несколько раз цены делали их недоступными для большинства обитателей города. Грабежи и разбои в отношении христиан жёстко пресекались, однако другие горожане могли надеяться только на себя и оставались в городе на свой страх и риск.

Продажа оружия оказалась под запретом, что не мешало торговцам продавать его из-под полы. Ежедневно из города отправлялись группы всадников на охоту в плодородной долине и для сбора оружия и припасов.

Вскоре был опустошён не только город, но и его окрестности на несколько дней пути. Вожди оспаривали право на владение кузницами и стремились как можно быстрее восполнить свои потери.

Толпа безоружных крестоносцев у северных ворот с каждым днём уменьшалась и не только из-за высокой смертности. Большинству из них повезло. Лишившись своих господ и оружия, а вместе с тем и надежды на продолжение похода, они становились рекрутами и охотно вставали под чужие знамёна, нередко на невыгодных для себя условиях.

Одновременно с этим, у южных ворот формировались отряды, готовые к продолжению похода, а вся южная окраина была приспособлена под конюшни.

После сокрушительной победы в Дорилейской долине, которая имела все шансы обернуться не менее сокрушительной катастрофой, ни одна из армий не спешила покидать город. Однако длительное пребывание многотысячной армии в захваченном городе грозило вызвать масштабный голод.

Для истощённой длительным переходом армии это могло стать последним ударом. На военном совете в Икониуме предводители проявили удивительное единодушие и назначили дату выхода, независимо от степени готовности и пополнения запасов. Обо всём этом друзья только догадывались по обрывкам разговоров на рынках и площадях, а также по собственным наблюдениям.

— Шакалы, собаки, нехристи, — грек продолжал сыпать проклятиями, возвращаясь к другу через площадь перед мечетью.

— Что случилось? — Пётр оглядывался по сторонам и не мог понять, что вызвало бурю негодования друга.

— Меня обсчитали, — выпалил грек.

— Того быть не может, только ни тебя. Давай вернёмся и заставим пересчитать, — предложил Пётр.

— Сколько ни пересчитывай, не прибавится, — грек покачал головой, — за один безант дают десять денариев, ты представляешь? Каждая пятая монета оседает у них в карманах.

— Если ты согласился, зачем ругаешься?

— Для порядка, — пожал плечами грек.