Паломник. Том 2

Когда найдём, где остановиться, будем готовить сами, а пока надо пользоваться тем, что есть. Или ты против сытного обеда?

— Я бы и от вина не отказался, — с мечтательной улыбкой на лице ответил грек.

— На рынке я не видел, чтобы продавали вино, — возразил Пётр, — да и ни к чему оно.

— Это не значит, что его здесь не подают, — смутился Андрей, — хорошее вино напоминает мне о брате и доме, в котором я вырос.

— Рано или поздно, мы вернёмся, но не следует забывать, где мы находимся.

— Даже не верится, что мы на половине пути в Иерусалим, — согласился друг.

Разговор был прерван появлением служки — подростка лет двенадцати, который ловко поставил блюда с мясом и хлебом на стол и молча удалился. Друзьям тоже стало не до разговоров. Пожалуй, привратник не сильно покривил душой, когда говорил, что здесь лучшие повара в городе, но мяса оказалось мало. Подозвав служку, Андрей рассчитался за первое блюдо и повторил заказ.

— Не так уж и плохо, — подвёл итог, откидываясь на спинку кресла, — если учесть, что плата за вход покрыла треть от стоимости обеда.

..

Внезапно грек стал серьёзен, глядя куда-то за спину друга. Пётр настороженно оглянулся, но заметил только промелькнувшую тень за занавеской.

— Увидел призрака? — прошептал Пётр, глядя в глаза друга.

— По-моему, я видел сарацина. Ему передали кувшин, и что-то мне подсказывает, что в нём не вода.

— Наверное, показалось, — подумав, ответил Пётр, — мусульмане не пьют вина. Харам. Или ты забыл?

— Тем более странно, — проговорил грек, поднимаясь из-за стола.

— Дождись заказа, я проверю, — Пётр остановил друга жестом, — иначе нас начнут искать.

Стараясь не привлекать внимания, Пётр поднялся из-за стола и пошёл вдоль галереи, оставаясь в тени. Напротив занавешенного невесомой тканью входа остановился и одним движением проскользнул внутрь. Оказавшись перед более плотным пологом, на секунду прислушался, различив только металлический звон. Затаив дыхание, юноша заглянул внутрь и тут же отпрянул.

В полумраке отдельного кабинета сидел незнакомец.

На столе перед ним стоял только глиняный кувшин и кубок. Друг оказался прав, это был сарацин. На какой-то момент Петру показалось, что это Юсуф и рука сама потянулась к оружию. В тишине раздался хриплый голос араба:

— Качнутся небеса и рухнут в никуда, вдогонку пролетит отставшая звезда, тебя я в этот миг на Площади Суда поймаю за полу: «Так ты — убийца! Да?!»*

— Я не убийца, — ответил Пётр по-арабски, пересекая порог с мечом в руке.