Паломник. Том 2

Могли бы последовать за Давидом, но эта возможность тоже упущена, а ромеев ты ждать не хочешь. Выходит, мы сами по себе, как и прежде, — Андрей потряс перед собой сжатым кулаком.

— Нет не сами, — возразил Пётр. – С нами Бог, всё в его власти.

— Тебе видней, — грек пожал плечами. – Я бы принял предложение Омара и остался в городе до прихода Татикия.

— Об этом не может быть и речи, — горячо возразил Пётр. – Боюсь, вино тебя до добра не доведёт.

— Как и твоё упрямство, — не остался в долгу Андрей.

— Не путай упрямство с настойчивостью, — Пётр нахмурился, — или ты хочешь нарушить обет?

— Я не забыл про него, — вспылил грек, — и не надо мне каждый раз напоминать об этом. Если надо, я готов выйти хоть сегодня. Дошли сюда – дойдём и до Иерусалима. Через месяц – полтора будем у Гроба Господня.

— Если не задержимся в Антиохии, — возразил Пётр.

— Всегда можно обойти крепость.

— Это не нам решать, — рассудительно заметил Пётр, — но вряд ли такое возможно.

Никто не станет оставлять вражескую крепость в тылу.

— Возможно, ты прав, но Рождество я надеюсь встретить дома.

Южная окраина Икониума.

Особняк князя Боэмунда.

20 августа 1097 года

— Сеньор, Танкред просит о встрече, — на пороге покоев князя Боэмунда появился бессменный командир личной стражи и замер в ожидании, не решаясь поднять голову.

Несмотря на ранний час, князь был во всеоружии, готовый и дальше вести своё войско в поход на Иерусалим.

Пожалуй, встреча с племянником была последним, чего ему хотелось бы, перед тем как покинуть город. Боэмунд с неприязнью окинул взглядом огромную комнату, обустроенную под личные покои, и с облегчением вздохнул. Наконец-то он сможет покинуть это место. Казалось, что все ковры и гобелены города снесли в этот зал и теперь они копили пыль, мешая дышать полной грудью.

В первые дни он много времени провёл за разглядыванием искусных творений мастеров Востока и признавал, что каждое из них по отдельности заслуживало восхищения, но, собранные вместе, они не вызывали ничего, кроме отвращения.

От ярких красок и блеска позолоты рябило в глазах, мешая сосредоточиться. Тем более он понимал, что всё это придётся оставить в городе, даже несмотря на их стоимость на рынках Генуи.

Его радовало только одно: отдых в городе пошёл войску на пользу и воспоминания о тяготах пути и немалых потерях остались в прошлом.