Ты будешь смеяться, мой князь

– Да к то ж его, дурень, кроме тебя наполнит? – удивлённо спросил хозяин и впервые повернулся своим лосиным черепом к Збышеку. Из провалов глазниц тек чёрный туман и стелился по земляному полу, скрывал ноги до колен.

– Пытался, пане. Только, видно, мое ведро – дырявое.

Збышек посмеялся для приличия, но хозяин шутку не оценил:

– Сколько на ваш род гляжу, а про ведра столько никогда не говорил.

– Звиняйте, пане. Я…

– Нет тут панов! – оборвал человеколось.

 – Нет господ и рабов, панов и магнатов, и кого вы ещё себе выдумали.

Он помолчал, затем продолжил:

– Будем про нитки. Ближе они мне как-то. Нитка может быть тонкая, но потянешь ее, и весь ковер распустится. Так вот я твою нитку, Збышек из Озерных Ялин, тянуть не стану.

Збышек поежился.

– Откуда ты мое имя знаешь?

– Тебе этого понимать не нужно. Хватит и того, что пришел ты сюда. Да, пришел… Ну а теперь беги.

– Зачем же, пане?

– Может, поспеешь ещё за судьбой свой.

Так что беги, Збышек. Со всех ног беги.

Человеколось отвернулся, и чёрный туман задрожал, заколебался и потек быстрее, заполняя собой дупло. Збышек оглянулся на дверь, на картину земель и сначала медленно, а затем все быстрее пошёл прочь.

* * *

Ночной лес трещал. Иногда будто что-то пробегало по верхушкам деревьев, и поднимался страшный гул. За соснами поднималось к небу что-то пурпурно-золотое.

Збышек направил Булку в сторону зарева, и вскоре она вывезла его на берег реки, к стенам куцей деревеньки.

Над деревянным частоколом взлетали искры и тянулся чёрный дым. Тут и там изгибались гигантские алые языки: гудели, ревели, плакали на сотню голосов.

– Гамон нам! – доносились крики. – Гамон, братцы!

Збышек спешился и приблизился к воротам. На него пахнуло жаром. В огненной круговерти метались люди, полыхали дома из сосновых брёвен, занимались крыши из соломы и сухого камыша; тлели плетни, ворота, изгороди; дымился настил улиц.

Гибла веска. Заживо гибла.

За это и не любил Збышек волотовчан – в родных Ялинах уже давно залили бы пожар или засыпали бы землей, но здесь люди, изведённые шляхтой до состояния тупого скота, только рыдали, причитали и разевали рты.

– Тьфу, черт!.. – выругался Збышек, схватил ведро, что под руку пришлось, и побежал к реке. Зачерпнул он и поспешил обратно, чтобы выплеснуть воду на ближайшую хату.