Ты будешь смеяться, мой князь

И правда эта, подобно изморози на окна, выступала поверх “короля” каменотесов: заслоняла его, подминала и вздымала к небу костел.

Незаметно подкрался день Трех Королей. С ночи ветер переменился и потянул с отрогов гор свежий, сухой воздух, который приятно жег ноздри. Снеговые тучи, что казнили Грушицы всю зиму, ушли на запад; выглянуло низкое красное солнце.

Волотовчане праздник как не заметили, но западные переселенцы отмечали на славу: на дверях мелом чертили цифры нового года и имена правителей; священники окуривали жилье, двор и скотину паром от святой воды; дети надевали белые балахоны, тройные деревянные короны и ходили от дома к дому — благословляли кров; женщины гадали на луке; мужчины прятали кресты за оконную раму — от пожаров.

Вечером, к удивлению Збышека, каменотесы позвали его на праздничный ужин.

Он воспротивился, но Штефан, который выступал нынче вестником, сухо признал, что Збышека к столу пригласил Антось.

Собрание проходило в доме Красного Симона. Совпадение то было или нет, но построили жилище из длинного красного кирпича.

Внутри царили тепло и чистота. У очага грелся ковер из обрезков шерсти да чернел сундук мореного дуба, с белыми набивками, с надписью на кесарийском. Тут же висела гравюра Трех Королей, а еще там хранились книги, много-много книг — в латах из козлиной кожи и из дерева, церковные кантычки в серебре, и стянутые веревкой пергаменты, и даже березовая кора, на которой писали дикие народы.

Збышеку это сразу понравилось. Он уселся в сторонке и с детским восторгом разглядывал корешки, пока женщины разносили еду. Видно было, что каменотесы пользуются большим уважением в городе, потому как подавали здесь и пироги — с легкими, печенью, почками — и муссы из пшеничного пива, и даже оленину, тушеную в золотистом изюме.

Только Збышека, у которого едва не текли слюньки от голода, почему-то обходили стороной.

Он наказал себе потерпеть для приличия, и вскоре привели сонную девочку. Женщины усадили ее под стол и велели резать румяный пирог с узором-солнцем да, не глядя, показывать, кому дать тот или иной кусок. Каждый мужчина вставал, едва на него наставлялся пальчик малышки, кланялся Трем Королям и надкусывал парное тесто: Штефан, Ульрих, Антось, Красный Симон…

Вдруг ребенок показал на Збышека.