Ты будешь смеяться, мой князь

– Она снова на него посмотрела. – Не похож ты на свой род. По‑нашему – говоришь. Видеть нас – видишь. Око наше носишь.

– Око? – удивился Збышек, но догадался, что Гница говорила о зерцале Лугвена. Он вытащил его из котомки, оглядел и протянул.

– Раз ваше, то возьми.

Девчушка покачала головой.

– Око принадлежит тому, кого само выбрало. Все равно к тебе вернётся.

– Зачем же оно мне?

– Смотря что увидеть ты хочешь. – Гница хитро улыбнулась, завязала тряпицу с оставшимися шкварками и, кряхтя, поволокла к стене.

– Только скажу, мастера наши не ради красоты на них печати ковали.

Збышек посмотрел на зерцало и снова приметил лунный месяц, выгравированный на обратной стороне. Хотел он спросить о нем у Гницы, но той уже и след простыл. Только на донышке напёрстка влажно блестело недопитое пиво.

Тем же вечером пошел Збышек в келью Ольгерда – постучался условным знаком, проухал совой и пролаял собакой.

– Да заходи же, черт тебя дери! – раздалось изнутри.

Збышек не заставил себя ждать и наскоро пересказал встречу с Гницей.

Рыцарь слушал не перебивая да пытался пахать палкой, которую ему давеча принес Збышек. Палка отчасти напоминала меч, но у Ольгерда ничего толкового с ней не выходило – длинные, как узловатые ветки, пальцы не могли толком обхватить оружие, и оно падало на пол, летело в стену, в потолок – словом, куда угодно, кроме воображаемой рыцарем цели.

Наконец Ольгерд остановился, обратил свое безличье в сторону Збышека и спросил ни селу ни к городу:

– А что дева? Ладная?

– Тьфу ты.

– Збышек вытащил из‑за пазухи зерцало Лугвена. – Я тебе, пан рыцарь, про что толкую?

– Выпил ты с ней изрядно.

– Она ростом как куколка для дитяти. Ты про зерцало‑то услышал?

– А лицом она красива? – гнул свое рыцарь.

– Ну заладил!

Збышек махнул рукой и направился в холл твердыни, где стал ждать, пока луна выглянет из облаков да покажется в одном из узких оконцев. Через некоторое время к нему присоединился и Ольгерд, накинувший рясу и натянувший едва не плеч капюшон.

Время тянулось медленно, тягуче, и Збышек неохотно обронил:

– Лицом – точно баронесса.

– Славно.

– Что ж тут славного?

Рыцарь как‑то неопределенно замычал, и тут лунное сияние озарило твердыню: очертило колонны, ствол могучего дерева, галереи в боковые пристройки. Збышек вынул зерцало и осторожно погрузил в серебристо‑голубой свет. Отяжелела бронзовая ручка, будто полилось в нее что‑то из невидимого кувшина, но больше ничего не произошло.