Европейский гамбит

Осмотрев тела убитых врагов, мы обнаружили, что стали обладателями трех кирас – одна из которых была с отверстием от Себастьяновой пули напротив сердца (я то стрелял в голову) – пяти сотен гульденов в общей сложности, четырех лошадей и небольшого запаса оружия: мечи, пистолеты, один кинжал для левой руки.

Лошадей решили взять с собой, чтобы худших продать при первом же удобном случае, а на оставшихся продолжить путь. Кирасы мы поделили, наскоро разыграв их в кости. Та, что была продырявлена, досталась мне – никогда не везло ни в кости, ни в карты.

Два пистолета мы отдали Альберту, получив от него обещание, что как только в ближайшее время у него найдутся свободными хотя бы полчаса, он обязательно посвятит их урокам стрельбы под моим руководством. Фон Вормсвирген, страстно ненавидящий доспехи за то, что они портят его дорогую, прекрасно отделанную одежду, поныл немного. Но потом, естественно, надел кирасу.

Потратив на облачение в доспехи минут десять, мы наконец продолжили свой путь к юго восточной границе республики Соединенных Провинций.

Себастьян еще некоторое время винил нас за то, что мы не оставили никого из этих людей в живых, чтобы допросить. Как и в прошлый, и в позапрошлый раз. И в самый первый раз тоже. Мы не собирались с ним спорить, и он, поняв это после минут пятнадцати своей трепотни, все таки замолчал, задумавшись над чем то другим.

Хозяин таверны – я не обратил внимания на название – лебезил перед нами, пытаясь выторговать лишний гульден. Здесь, на дороге в Альгердорф, ему приходилось использовать все свое красноречие, чтобы сохранить трактир в целости.

Себастьян пригрозил ему немедленной расправой, обещая повесить его в его же конюшне, и после этого трактирщик стал сговорчивее. Фон Вормсвирген ссыпал в кошелек оставшиеся деньги:

– А теперь неси сюда пива, лучшего что есть. Быстрее! – прикрикнул он трактирщика. Хозяин помчался к спуску в погреб, опасаясь гнева знатного господина.

Было душно. Солнца почти не было видно, но стояла неимоверная жара, предвещающая дождь.

Мы не решились заходить в таверну, предпочитая остаться снаружи – внутри, казалось, располагался вход в ад, огненную геенну.

Трактирщик поставил перед нами три глиняные кружки. Альберт попробовал пиво, хмыкнул и довольно причмокнул, хваля хозяина:

– Холодное. Неплохо, в такую жару то.

Тот начал кланяться и бормотать что то неразборчивое о своих доходах и семье. Себастьян приказал нести четвертую кружку – для самого хозяина таверны.