Европейский гамбит

Он двинулся в сторону, освобождая место на скамье, свалив при этом еще пару бутылок.

– Зебальд, зови Конрада и Грегора. Скажешь, прибыли советники из Соединенных Провинций, будет совет, – лейтенант выслушал приказ графа и вышел из шатра, прикрываясь плащом от хлещущих струй ливня.

Стараясь не пить так, как Рекнагель и Альберг, мы ждали начала совета еще минут двадцать. Я пытался незаметно рассмотреть графа, так и не узнавшего меня – сказались годы пьянства и войн, когда окружающие лица менялись вокруг него хороводом.

Он сильно изменился, черты его лица стали грубее, потеряв былую привлекательность юности. Волосы, когда то густые и каштановые, поседели и стали жидкими. Левое веко графа время от времени начинало подрагивать, выявляя сильный нервный тик.

Полог шатра приподнялся и вошли двое плечистых мужчин, один из которых остервенело тер заспанные глаза. После них внутрь заглянул лейтенант Копп, осмотрел нас. Граф Рекнагель рявкнул:

– Возьмешь еще четверых солдат, будешь охранять шатер.

Зебальд кивнул, опуская полог:

– Слушаюсь, ваша милость.

Пришедшие расселись за столом. Альберг разлил – больше расплескав – вино по стаканам. Рекнагель встал.

– За победу нашего дела, за взятие Кельна, за большую добычу и деньги старого Бальтазара Лодекина! – прохрипел он.

Мы потянулись за кубками. Сделав глоток, я заметил, что сидящий рядом капитан Альберг смотрит на мою кирасу. Черт бы побрал Себастьяна, стрелявшего в сердце голландца – наемник увидел отверстие от пули!

– Тебя наверное смертельно ранили, советник! – своим идиотским смешком он обратил на меня внимание остальных присутствующих.

Краем глаза я увидел руку Альберта, медленно ползущую к пистолету. Господи, только бы он не начал стрелять!

Воцарилось напряженное молчание. Я сделал как можно более недоуменное лицо:

– Отверстие то? Да это не моя кираса. Моя осталась в каком то забытом богом трактире, еще в Голландии.

А эту я выиграл в кости у одного француза. Он не захотел потом ее мне отдавать, – я пожал плечами. – Так она у меня и появилась.

Альберг заржал и хлопнул меня по плечу, буквально повиснув на нем. Рассмеялись все остальные униаты, даже Рекнагель сменил свое кислое выражение лица на какое то подобие ухмылки. Рука Альберта отдернулась от рукояти пистолета, и он шумно почесался, делая вид, что именно это и собирался сделать.