Дух Берсерка

– За что их… так жестоко? – едва выговорила она.

– Не знаю, – покачал я головой, – такие муки претерпевают за столь же страшные дела.

Чуть погодя пришла пора заночевать, я выбрал россыпь камней, окружающую небольшую поляну. Уморившаяся Лита без сил опустилась спиной к ближайшему камню, я присел рядом. На глаза сразу попала почти ровный валун, которому и за тысячу лет не погрузиться в твёрдую землю. Я достал трут с огнивом, развёл огонь и подогрел мясо. Запаса хватит ещё на день, а после…

Даже Бальдр не ведает, суждено ли нам выжить в Подземном мире.

Точнее, Лите, я же скорее всего погибну. Что бы я ни твердил, будучи в Мидгарде, теперь, взаправду находясь в гостях у смерти, сложно побороть её зов. И всё же ради Литы я готов сразиться и со смертью.

Я вспомнил о валуне, подсел ближе и провёл дланью по поверхности. В Мидгарде, в самых разных местах, посещённых северянами, остаются памятные камни, исчерченные рунами. Ставятся они и на могилах прославленных вождей. Я припомнил порядок вырезания рун и подаренным Бальдром ножом начертал справа налево, начав с левого нижнего угла:

«Я, Торстейн, сын конунга Харальда Хардрады, поставил сей камень, будучи живым в Обители мёртвых.

Конунг пал в битве от пущенной в горло стрелы, а выпустил её демон, чей дух пребывает в Подземном мире. Старая вёльва предрекла мне сгинуть здесь, потому я вырезал эти руны, дабы всяк проходящий и чрез века ведал о воине, спустившемся в Хель за отмщением. Если я погибну, руны на камне расскажут историю потомка Инглингов. Да услышит мой глас Всеотец и дарует победу».

Наверху камня осталось немного места, куда я нанёс изображение Мьёлльнира, отдавая должное Аса-Тору, по чьему имени нарёк меня отец. Притомившаяся Аэлита не слыхала скрежета сакса по камню. Меня по-прежнему тяготило её состояние, но всё, что я мог сделать – найти Дару и тех, кто излечит несчастную. Вот только почему в голове всё чаще бьётся мысль, что я не там ищу?..

На следующий день мы пересекли пустошь и вышли к берегу необычной реки.

Раскалённый лавовый поток неспешно двигается поперёк пути, переправы вблизи не видно. Но это не всё. Из потока временами выпрыгивают с дикими воплями казнимые, но лава вновь утягивает их на дно. Тех же, кто выбирается на берег, немилосердно запихивают жалами копий надсмотрщики, возвращая в кипящую реку.

Надсмотрщики – черти и бесы, самые жалкие и ничтожные жители Ада. Мелкие, вертлявые, со свиными пятаками и глазками-пуговками, они даже не замечают, что мы идём мимо.