Дух Берсерка

Смуглое лицо Фрейбьёрна побледнело, но во взоре скользило восхищение расправой сына Харальда над демоном. Дара недолго ломала голову, как быть.

– Этот северянин только что сразил страшного демона! Слава Торстейну! Выпейте за его здоровье, – дева кинула ближайшим пропойцам пару золотых.

– Слава Торстейну, – повторили те, и привычный гул голосов понемногу восстановился.

Дара хотела помочь викингу подняться, но тот отстранился и медленно выпрямился во весь рост, опираясь спиной о перила лестницы.

– Так зачем я тебе нужен? В чём причина? – он смотрел ей в глаза, стараясь заглушить боль из открытой раны.

– Мне требуется твоя помощь, – честно призналась дева. – Пойдём в комнату, я сделаю перевязку и всё расскажу.

– Так прямо и всё? – криво улыбнулся Торстейн. – Добро, перевяжи, иначе живым я отсюда не выйду…

В комнате Дара сняла злополучный нагрудник с почти без сознания рухнувшего на кровать викинга. Когда красный туман перед глазами отступил, Торстейн обнаружил уже наложенную повязку и деву, откровенно любующуюся его торсом.

Позволил ей вволю полюбоваться и напомнил об обещании.

– Боюсь, услышанное тебе придётся не по душе. Я полукровка, мне не дано перемещаться между мирами. Как и обычные люди, я смогу это сделать через проход, соединяющий оба мира. Пророчица сказала, ближайшее место есть в вашей варварской стране. Бедислав подчинил все земли ваших соседей по приказу Дагона. Но хоть близость прохода и ощущалась, его не обнаружили. Вся надежда теперь найти его в твоих владениях.

Ты поможешь мне?

– Моего отца убили, чтобы проникнуть на Русь и отыскать там способ свести тебя с твоим? – викинг резко сел и взялся за голову. – Невероятно…

После продолжительного молчания обоих Торстейн пошевелился и произнёс не терпящим возражений голосом:

– Утро вечера мудренее, тогда всё и решим. На сегодня хватит откровений.

Затем вздохнул, улыбнулся сидевшей рядом деве:

– Пешка, значит? Нет уж, я – конунг! Ведь рядом со мной прекрасная королева! – с этими словами он обнял Дару за талию и горячо поцеловал.

Она приняла порыв Торстейна так, как будто давно этого желала. Через минуту её роскошные иссиня-чёрные, будто крылья воронов Одина, волосы разметались по ложу. Заснули оба, когда алая заря окрасила ещё сумеречный небосклон.

Позднее Торстейн проснулся, укрыл Дару лёгким тонким одеялом и погрузился в размышления. Видимо, почувствовав тепло, дева благодарно что-то мяукнула и прижалась ближе.