Сказ о Светлом Ирии, молодильном яблочке и гнусных ворах

От него руке тепло, солнечный лучик. Вот, может, сгодится?

Тень посмотрел на яблоко, на меня; принюхался.

— Баян, — говорит, — съешь-ка его.

Съесть? Вот немыслимое кощунство! Ни за что!

— Съешь, говорю. Яблоко чудодейственное, сплошь эликсир. За такой кусочек полцарства предлагают.

Запретный плод. Нельзя! Я даже глаза прикрыл от приказного взгляда.

— Жуй! — такому голосу сопротивляться немыслимо.

— Яблоко на ужин — и знахарь не нужен. — Вторит Ёршик.

В голове бьется: «А ну как прознают девы-птицы?», но кто слушает ту голову! Пальцы сами собой кусок в рот положили, зубы жевать принялись.

Я сглотнул, прислушался и глаз открыл.

Тень и Ёршик — руки на груди, головы — на бок.

— Ваш вердикт, знахарь?

— Человек стал строен и ладно скроен.

— Щёки зарумянились.

— У молодца кудри вьются у лица.

— Взгляд просветлел.

— Жить будет. — С сожалением подытожил Ёршик.

Я за голову схватился: шрамы исчезли, а волос прибавился. Спину ощупал — рубцов будто и не было.

Не мешкая, до земли поклонился:

— Благодарность вам век по веку.

— Баян, — Тень зубы обнажил в улыбке. Ух, таким зубам любой орех мягок. — К тебе голос вернулся.

И вправду, вернулся! Вот так яблоко — чудо-чудесное! Тень улыбается, а жёлтый Ёршик хохочет меня громче, в лапки бьёт. Говорю!

— Баян я! Человек! Человек!

Когда восторги утихли, стали дальше думу думать.

— Ну-ка, укажи излюбленные места дев-птиц. — Тень подаёт зелёные ягоды. — Это оливки, — объяснил попутно. — Где спят по ночам?

Ночь.

Не бывает в саду ночи, светло круглый год. Спят девы-птицы редко, по-очереди, каждая на своём месте: волшебную яблоню с каждой стороны доглядывают. Отмечаю оливками жердочки стражниц. У яслей бдит Гамаюн-птица, на высоком дубе — Сирин-птица, у берега — Статим-птица, та, что моря колеблет и крылом машет; подле самой яблони… Где ещё ягоды?

— Ёршик!

— Голодное брюхо к свершениям глухо! — Ёршик фыркнул, заглотил оливку и подлетел к блюду. Запустил острые зубки в грушу, больше его самого.

Что же я за хозяин такой? Скорей наливаю в миску молочной реки, достаю кусок бережного киселя. Угощайтесь, гости незваные, дорогие. Вот и мешочек: в нём — золотые зёрна.

Ёршик на зёрна скривил мордочку. Оторвался от груши, сунул палец в молоко. Фыркнул, облизнулся и нырнул в миску. Лёг на дно, пускает пузыри.

Велик-гость на угощения поглядел да достал из-за пазухи чистую тряпицу. Разворачивает и мне протягивает.